Серафина покачала головой:

— Куда мои дети, туда и я. Тебе не кажется, что я уже достаточно настрадалась за все ваши грехи? Не превращайте меня в очередную пешку в своей шахматной партии. Освободите меня, — она снова повернулась ко мне. — Дай нам уйти. Однажды ты подвел меня, и теперь я потеряна для тебя. Но, пожалуйста, позволь мне привести моих детей в семью, которая будет их любить. Позволь мне привести моих детей домой. Ты в долгу передо мной.

Я был обязан ей защитой в день ее свадьбы и более быстрым спасением, но сейчас я не был ей обязан, и все же чувствовал, что должен.

— Если я позволю тебе уехать сегодня, ты будешь предательницей. Ты перестанешь быть частью Наряда. Станешь врагом. Ты больше не увидишь свою семью. Не будет мира с Каморрой. Эта война только началась.

— Когда закончится эта война, дядя?

Я встретился взглядом с Римо. Он ни о чем не жалел. Война между Каморрой и Нарядом никогда не закончится, определенно не в моей жизни.

Я часто представлял себе, как освободил Серафину, убив человека, который ее мучил. Это было моей движущей силой.

Все отошло на задний план: ошеломленное выражение лица Сэмюэля, страдание Пьетро, ярость Данило, когда я смотрел в глаза своей племянницы.

Речь шла о мести. Мести за нее. Мести, которую она не хотела.

Я должен был освободить ее, но не из-за нее, а из-за Вэл и моих детей, из-за Инес и Софии. Нам нужно было отпустить ее, потому что Серафина уже была потеряна. Возможно, мы потеряли ее в тот момент, когда Римо украл ее. Может, все месяцы надежд были потрачены впустую. Серафина сделала свой выбор, и сегодня я должен был сделать свой.

Я бы не стал втягивать Наряд в кровавую войну с Каморрой ради нее, особенно когда она выбрала жизнь с Римо. Нино и его братья отомстят, если я убью Римо. Я бы с радостью сделал это, если бы это послужило целью, но нет: Серафина никогда не вернется к нам, а ее дети всегда были Фальконе.

Я буду защищать людей, которые хотят моей защиты, которые нуждаются в ней больше, чем Серафина.

— Уходите, — холодно сказал я.

Данило дернулся, шок отразился на его небритом лице.

— Ты же не серьезно, Данте. Ты не можешь их отпустить.

Я понимал гнев Данило, его жажду мести, но ни он, ни я не могли получить того, что хотели, ни сегодня, возможно и никогда.

— Освободи меня, — повторила Серафина.

— Уходите.

— Спасибо.

— Не благодари меня. Не за это.