Свет изменился — теперь он струился через окно гораздо ярче. Я поднялась на колени и посмотрела вниз через витражное окно, чтобы увидеть Эм, загорающую на белом покрывале в центре лужайки. На ней было ярко-красное бикини, демонстрирующее очень маленький и очень милый беременный животик, а одна рука была закинута на глаза.
Девушка явно крепко спала.
Риз был счастливчиком, потому что, хотя я еще не познакомилась с его второй дочерью, Эм была настоящим сокровищем. Он хорошо воспитал ее, несмотря на столь трагическую потерю жены. Пока я наблюдала, Эм беспокойно заерзала и перекатилась на бок, опустив руку, чтобы схватиться за живот. Ее лицо исказилось, но она, казалось, не просыпалась.
Что-то здесь было очень, очень неправильно…
Ярко-красная кровь покрывала одеяло, на котором она лежала — кровь, казалось, текла у нее между ног. Должно быть, она не спала, а была без сознания. Тыльная сторона ее бедер была испачкана кровью. Адреналин захлестнул меня, и я бросилась к двери, отчаянно дергая за ручку. Ничего. Я колотила в нее, кричала, чтобы кто-нибудь пришел и забрал меня.
Никто не откликнулся.
Стены были старые и толстые, построенные руками на века.
Подбежав к окну, я забралась на диван и заглянула в окно, пытаясь понять, как спуститься к ней. Ничто не бросалось в глаза, но, возможно, я смогу что-нибудь придумать, если разобью стекло. Я нашла старый сломанный табурет, стоявший на груде коробок, схватив его, ножками пробила стекло. Оно разбилось достаточно легко, и после еще трех ударов мне удалось выбить стекло, чтобы выбраться наружу. Сняв кожаную куртку, я положила ее на подоконник, чтобы защитить руки от осколков стекла, а затем высунулась наружу, чтобы внимательно осмотреться. В киноверсии моей жизни именно здесь я нашла бы удобную ветку дерева или, может быть, старую шпалеру, которая послужила бы лестницей.
Ничего.