И согнул палец. Да интересно так – весь он остался прямым, гнулась только верхняя фаланга, будто палец кивал головой.

Женька, раскрыв рот, проследила за этим действом, потом резко схватилась за живот и опять затряслась от смеха:

- М-м-мама! Я так даже на стендап-шоу не смеялась!

Ромка сгреб ее в охапку и бессовестно ржал, уткнувшись в плечо.

Дед окончательно расцвел и приосанился:

- Повторить сможете?

Женька с Ромкой начали старательно гнуть пальцы, но у них ничего не выходило: либо палец оставался прямым, либо сгибались все суставы. И это снова вызывало неконтролируемый ржач.

- То-то же! – гордо заявил дедок. – Я месяц учился, когда по ночам за пультом сидел.

- Приезжие, небось? – оттаяла бабка, прижимаясь к дедку.

- И-и-из Москвы! – с трудом выговорила Женька, вытирая вызванные смехом слезы.

- Витаминчиков бы вам, - озаботилась бабуля. – В столицах химия одна. И как назло угостить нечем: абрикоса отошла, а груша дубовая еще.

- Дык у Федьки персики созрели! – подмигнул ей дед и обернулся к парочке: - Лысые, что моя башка!

И щелкнул себе по лбу.

- Нектарины? – наконец, перестав смеяться, уточнил Ромка.

- Они самые! Сладкие, кожа тоненькая – Федька саженец из элитного питомника выписывал. Трясся, как над родным. Через два участка от нас, забор из белого кирпича. Камер нет, псина только, но она трусливая: гаркнешь – убежит. А хозяин вчера с семьей в Краснодар укатил, дома нет никого.

- Гоша, никак сдурел на старости лет?! – напустилась на мужа бабуля. – На соседей обносчиков наводить!

- Они ж не ведрами! – обиделся дедок. – Поедят и только. Федьке зимой ворота заварил, а он до их пор спасибо зажимает.

И снова щелкнул себя, но уже по горлу:

- Считай, я им подарил свое право требования долга!

- С того Федьки хоть справа, хоть слева! – неожиданно поддержала его бабка. – Снега зимой… Иди козе воды налей!