Но на этот раз связь не отключилась. Просто камера уперлась «взглядом» в балконный потолок. Рядом что-то бахало и визжало.

- Ромыч, совсем сдурел, больно же! – верещал голос Руслана.

- Не плачь! – снисходительно отзывался голос Ромки. – Солдаты никогда не плачут!

- Я не солдат, я студент!

- После зимней сессии посмотрим. Блок ставь, как я учил! Вот, молодец…

- Ааааа!!!

- Не совсем молодец, но лучше, чем было.

Наконец, в камере появилось раскрасневшееся, но довольное лицо Ромки:

- Ладно, Женечек, побегу в магазин, кое-что купить в поездку надо. Утром наберу еще.

- Ром, а как Руслан? – Женьке стало жалко младшенького. – Ты его не сильно побил?

- Кто его бил? – рассмеялся Ромка. – Так, немного поучил уму-разуму. Не волнуйся, мы всегда так дуреем. Привыкнешь.

И понизив голос, добавил:

- Целую, родная. Долго-долго. Нежно-нежно.

- И я, я тоже целую! – влезла в камеру взъерошенная голова Русика.

- Писец котенку… - выдохнул Ромка. И у них опять что-то упало. Экран погас, очевидно, телефон перевернулся «лицом» вниз.

- Ромыч, придурок! – выл Русик. – Я имел в виду в щечку, по-братски! Нельзя что ли?

- Нет. Ничего нельзя. Понятно?

Еще с минуту слышалась шумная возня, потом Ромка вернулся к телефону:

- Все, теперь точно убежал. Не сиди на холодном песке, простудишься, сопливка моя. Сладкая.

- Беееее… - отозвался на заднем фоне ехидный голос Русика. – Сопли с сахаром!