- Да-да, что-то он загонял на эту тему вчера… или сегодня?.. - мания величия?

- Она самая.

Когда Галина вернулась в комнату с ромашками в вазе, ее встретил привычный и родной Васька. Он подождал, пока она поставит цветы на стол, и подхватил на руки, крепко прижимая к себе:

- Соскучился! Дико!

- Аналогично! – Галина обняла его за шею. Сладкая тягучая волна поплыла по телу, вызывая острое желание «допроситься».

Но белые пятна в истории с ним напрягали. Как и зеленые - на Васькиной голове.

«Затащить его в душ что ли? – подумалось восторженно-бесстыдное. – Заодно и расспросить, что к чему».

Подлое воображение сразу нарисовало бесшабашно-теплые струйки воды, бегущие по сильным плечам, плоскому животу и… безо всяких футболок! Но стоило потянуться к желанным губам, как Васька осторожно отвернул голову:

- Прости… не сегодня. Боюсь, тебе не понравится. И в аэропорту скоро быть нужно – такси под подъездом ждет.

Тело окатило новой волной – досадного разочарования. Словно в детстве, когда узнала, что деда Мороза не существует.

Галина принюхалась. Сквозь убойный аромат ментола пробивался не менее ядреный запах перегара, дополненный пикантными нотками затхлой тины.

- Все-таки упились! – тяжело вздохнула она. – И болотом от тебя несет почему-то.

- Мог поехать домой помыться… - виновато признался Васька на ухо. – Но захотелось увидеть тебя… невыносимо захотелось. Надеялся, что поймешь.

– Пойму! – Галина, не выдержав, провела пальцем по его губам – хоть так. Губы оказались сухими и шершавыми, но прикасаться к ним было удивительно приятно: как предвкушение поцелуев – долгих и безумных: - Не сомневайся. Но тогда быстро рассказывай: где был сегодня ночью, какой аэропорт, что с операцией, причем тут Олег и… все остальное!

- Это допрос? – мягко улыбнулся Васька и поставил ее на пол. – С пристрастием?

- Да! Но пока без пристрастия.

- Хорошо. Расскажу. Не знаю, правда, как ты к этому отнесешься, но будь, что будет.

Галина широко раскрыла глаза, немного испугавшись такого предисловия, но произнесла твердо:

- Формула та же. Все, кроме измены.

- Принято!