Аллигатор вытащил из пакета початую бутылку, открыл и демонстративно присосался, делая глоток прямо из горла. Потом протянул Ваське.

- Оставь себе уже эту тогда! – поморщился тот. – Мы же две брали.

- А нам, Демон, не привыкать, одну по очереди облизывать! – ехидно прокомментировал Аллигатор, выловил из банки самую красивую помидорку и вложил Ваське в руку.

Васька замер, потом глотнул абсента и забросил помидор в рот:

- Да, ты прав. В пещере из одной фляги пили, последний глоток воды поровну делили.

- Эх, Демон! – Аллигатор точным движением отбросил в сторону перегородившую тропинку сломанную ветку. – Никак не разберусь: аль ты тупой, аль тебе пофиг?

- Зато ты у нас острый, - хмыкнул Васька, закручивая бутылку. – На язык. А мне на твои загоны и впрямь… индифферентно. Экзальтированным дамочкам будешь по ушам ездить. На ком женишься, кстати?

- На одной из наследниц компании! Семнадцать процентов сразу мои, еще тридцать четыре практически в кармане. Итого контрольный пакет.

- Да, умеешь! – согласился Васька. – Что-то есть в тебе. Однозначно.

- Сие, Демон, именуется мудреным словом «харизма»!

- Угу. Гляжу, давненько по твоей харизме не стучали-то.

Аллигатор задумался, а потом вдруг рассмеялся – звонко, по-мальчишески:

- И впрямь давно! Намеревались и даже пытались - много кто. А чтобы прямо настучать – ты последний.

- На Кавказе? – улыбнулся Васька, сворачивая вслед за Олегом на узкую тропинку. – Помню. Ох, и выбесил ты меня, чертяка! Как никто еще до тебя. И после тоже. Во, думал, гопота мразотная…

- Я такой, я могу! – самовлюбленно заявил Аллигатор, потянулся за бутылкой, но Васька сделал вид, что не понял его движения:

- Боялся, что после того ночью придушишь и в овраг скинешь. Ты ж без тормозов. Вообще. А когда с местными зацепились, ты один за меня встал. Остальные отморозились, даже те, с кем нормально общался в группе. И в пещере потом… Я помню, Светлый. Все помню.

- Ты, Демон, на меня свои высокоморальные фантики не клей! – огрызнулся Аллигатор. – Эпическому раздолбаю пофиг, где нарываться. За любой кипеш, кроме голодовки!

И резко присел, выхватывая чуть ли не из-под ног Васьки кривой кусок арматуры:

- Стой! А то еще убьешься, слепошарый!

Васька послушно остановился: