Женька отобрала телефон у любопытствующих и открыла детализацию платежа.

- Непонятно! – выдала она через минуту. – Наличными оплачено. Через терминал.

- И откуда фонд твои реквизиты узнал – тоже непонятно, - согласилась Соня.

- Это как раз понятно! – отмахнулась Женька. – Мама вчера во все фонды, которые нашла по поисковику, заявления отправила. В форме заявки платежные данные есть, не пропустишь.

- Жень, а ты гуглила конкретно этот фонд? – наморщила лоб Анька. - Что о нем в интернете пишут?

Женька послушно прошлась пальцами по экрану:

- Странно. На первый взгляд ничего подходящего не выпало. Может, по фамилии директора попробовать?

- А директор у них… - догадка прилетела каплями дождя, стекающими по трамвайному стеклу.

- Евгений Питерский какой-то, - подтвердила Женька то, что было понятно и так.

И вдруг всхлипнула, некрасиво скривилась, вытирая пальцами глаза:

- Бывают же люди, как этот Евгений! Мне его сам Бог послал, не иначе!

- Ты верующая? – удивилась Анька.

- Скорее, сочувствующая. Бабушка была очень религиозной, родители, наоборот, – атеисты. Но я теперь за этого Евгения молиться буду! Всю жизнь.

- А вдруг он некрещеный? – задумалась Сонька, доедая последнюю конфету. – Протестант? Иудей? Или старенький, помрет не сегодня-завтра? А ты и не узнаешь, когда от «за здравие» пора «за упокой» переходить!

- Все равно! – сквозь слезы улыбнулась Женька. - Я буду дома молиться, своими словами. Благодарить, всего хорошего ему просить. А если и умрет – ничего страшного! Бабушка говорила, что когда не знаешь, жив человек или нет, нужно молиться, как за живого. У Бога все живы.

Галина сделала глоток кофе и посмотрела за окно, вдаль, поверх серых крыш. Она была крещеной, но в церковных делах совсем неискушенной. И то, что происходило сейчас, казалось дико странным, откровенно глупым, но при этом… правильным?

Пальцы сами легли на телефон, желая набрать смс с благодарностью за Женьку, но она почему-то не стала:

«Во-первых, он не на связи – Вадик с утра говорил. Во-вторых, у него завтра свадьба. А в-третьих… видно же, что кое-кто хочет остаться в тени».

Следом прилетела и другая мысль:

«Но он должен был допускать, что я могу догадаться! Более того, что догадаюсь непременно – слишком явные подсказки и намеки. Или так и хотел – чтобы знала только я? И зачем? Просто уверен, что не выдам? Или… Что за человек – чем больше о нем узнаешь, тем труднее понять!»