Тот бурчит что-то недовольное.

А я быстренько перевожу стрелки.

— А как он это сделал? Вы никогда не рассказывали.

— Просто взял меня за руку и повел. Говорит: идем в загс подавать заявление.

— Я цветы подарил! — обиженно встревает папа.

— Но на одно колено не встал. А кольцо мы потом вместе выбирали.

— Я же не знал, какой у тебя размер пальца!

— Ну да. Все равно было хорошо.

— Главное, что ты сразу согласилась.

— Я тогда уже вовсю краску нюхала, — произносит мама.

Михей оборачивается и удивленно таращится на нее. А мы с папой понимающе молчим. Мы-то в курсе этой семейной легенды.

— Что вы делали, Татьяна Ивановна? — спрашивает Медведь.

— Я, когда беременная была, сходила с ума от запаха краски. Больше всего мне нравилась масляная. Но и водоэмульсионка тоже ничего. А вот акриловая совсем не то…

— Дурдом! — не выдерживает папа. — Как-то прихожу, а она банку с краской открыла, стоит с закрытыми глазами, нюхает, балдеет. Как наркоманка…

— Интересное проявление токсикоза, — выдает Медведь.

— Постоянно оттаскивал ее от всех свежепокрашенных поверхностей, — вспоминает папа. — Она их за квартал чуяла.

Мы все дружно смеемся. Напряжения больше нет. Но я все же чувствую, как папа сверлит взглядом затылок Михея…

Похоже, у него к нему еще есть вопросы.

71

71