— Не знаю.

— Кажется, я знаю. Сейчас Носорогу позвоню. Сиди тихо. Никуда не беги! Ничего не делай! Это мужское дело. Ясно?

Он почти рявкает на меня. Командует. И я знаю, что Миша сказал бы то же самое. Сиди, жди… Я должна послушаться Варлама. Сидеть. Никуда не бежать. Не создавать лишние проблемы.

Но, блин, это нереально! Я не могу сидеть! Я бегаю по квартире. Практически по стенам и потолку. Я не могу успокоиться. Я сейчас… взорвусь!

Он все-таки пошел к Александру. И распустил руки. Я же просила его… Как маленький, честное слово! Глупый мальчишка! Слезы мои он не может видеть…

А сейчас я реву из-за него!

Если бы он был рядом — я бы ему устроила!

Я не могу без него так долго! А он там один… Пятнадцать суток в холодной грязной камере… Что он будет есть? Баланду? Где спать? На нарах? Это просто дикий ужас!

Я подпрыгиваю от звонка телефона. Надеюсь, что это Варлам. Но это папа. Который, как я знаю, в последнее время нередко созванивался с Михеем. Вот только я так и не поняла, на какие темы они общаются.

— Как дела?

— Хорошо, — я пытаюсь отвечать бодрым голосом.

Но папа меня сразу палит.

— Что случилось?

— Ничего.

— Юль… Ты же всхлипываешь. С Мишей поругалась?

— Нет.

— А где он?

Я молчу. По щекам катятся слезы. Я не выдерживаю и выпаливаю:

— В тюрьме!

— Что?!