Она прогнулась в спине, и мужское дыхание сорвалось, оно сопровождалось тяжёлым хрипом и нечеловеческой усталостью. Мира осторожно коснулась губами его подбородка, а вибрация пошла по всему мужскому телу. Она тоже дрожала. Она тоже сгорала от нетерпения. Весь жар оказался внизу живота, а соски до боли сжались в крутые горошины. Мира прижалась к нему грудью. Рома скрипнул зубами и медленно прикрыл глаза. Поддаваясь инстинктам, он повёл носом по её скуле, по щеке, прижался лицом к изгибу плеча и шеи. Он коснулся разгорячённой кожи раскрытыми губами и со стоном удовольствия провёл по ней языком.

– Я скучал… – с болью выдавил он из себя жаркий шёпот, и теперь Мира задрожала по-настоящему.

Ягодицы поджимались от предвкушения, а тело, словно заводное, подставлялось под жадные касания ладоней. С губ срывались громкие вздохи, хриплые стоны, а движения казались предельно понятны и просты. Хотелось больше касаний, больше откровения, хотелось погрузиться в это безумство с головой! Желая получить доступ к коже, Рома рванул и без того откровенный вырез на юбке миди едва не до пояса, подсадил Миру на капот и обвёл ладонями бёдра, давая понять, насколько высоко, а, главное, сильно, стоит обхватить его с боков. И целовал. Сначала порывисто, жадно, торопливо… А потом поцелуи стали долгими, тягучими, они лишали дыхания.

По её ноге, вопреки желанию, Новак повёл неторопливо и мягко, словно пытался поймать идеально выверенную волну и раскачиваться на ней. Он прислушивался к дыханию, он улавливал малейшее движение. Важно, чтобы это движение было навстречу. Рома ощутимо сильно прижался пахом, надавил, замер – Мира шептала что-то неразборчиво и тихо, но совершенно точно не была против. Больше на эту удочку он не попадётся!.. Толкнулся – она сжалась и впилась ногтями в ворот куртки. Сладкий стон родился глубоко внутри и был результатом наслаждения. Он жёстко прошёлся выпирающим бугром по промежности – и Мира задрожала. Нетерпеливо и явно приглашая продолжить.

Она позволяла сминать грудь, сжимать её, чувствительно надавливая пальцами на затвердевший сосок. Совершенно точно отдавая себе отчёт в том, насколько низко пала, Мира опустилась на капот, распласталась на нём спиной и выгнулась, предлагая себя. Рома хотел всего и сразу, но готов был начать с малого и потому осторожно поцеловал. Шею, грудь, живот. Блузка казалась лишней, но было в этом что-то на грани безумия. Отпечатки его зубов на тёмном шёлке, мягкая пульсация, заставляющая тонкую ткань дрожать. Он провёл пальцами по бедру вверх с нескрываемым удовольствием глядя, как Мира выгнулась, желая усилить контакт, желая продлить его совсем немного, на долю секунды.