Кружевное бельё только возбудило фантазию. Ножом по нервам прошлись её чулки. Дразнящим удовольствием отозвалось прикосновение к тончайшему капрону. Резко поджался живот, как только подушечки пальцев пересекли границу кружевной резинки и соприкоснулись с кожей. Удовольствие на грани боли. Ослепляющее и подавляющее волю. Мира послушно вздрагивала, всякий раз с ужасом распахивая глаза, стоило только отстраниться, стоило только потерять контакт. Торопиться не хотелось. Она нравилась ему такой… Отзывчивой и покорной. Мягкой, послушной, его! Сейчас она принадлежала ему одному!

Откровением стало касание по самому краю трусиков. Мира накрыла его ладонь своей, и выругалась сквозь зубы. Новак улыбнулся и, удерживая её рукой, что с силой надавила на живот, коснулся того же места губами. Совсем легко, дразня, только обещая… Мира, словно точно зная, что хочет получить, согнула ногу в колене и толкнула Рому каблуком в плечо. Он снял туфельку, огладил узкую стопу, прижался губами к выпирающей косточке. Долго ждал… хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Член болезненно пульсировал, требуя как минимум внимания! Пах давно сводило судорогой. Рома ослабил ремень и расстегнул бегунок молнии. В глазах потемнело от предвкушения. Мира не отпускала. Игралась с ним. Чёрные радужки, отражая свет далёких звёзд, многообещающе блестели.

Новак накрыл ладонью её промежность и простонал, понимая, что долго не продержится. Пальцем он скользнул под бельё, надавил на клитор. Мира замерла, прислушиваясь. Напряжение отпустило её достаточно быстро. Очередной барьер доверия был пройден. Она была горячей, влажной и готовой идти до конца. Новак наклонился к её лицу, к губам, улыбнулся тому, как скоро они стали искать его губы. Трусики были сдвинуты в сторону, ладонь свободно скользила по промежности. Жизнь остановилась где-то за границей их существования, позволяя побыть наедине, звуки стихли.

– Мне тебя не хватало, – признался Рома и неторопливо провёл языком линию над правой ключицей. – Думал о тебе. Постоянно, – ладонь надавила сильнее, влаги стало больше, кожу над левой ключицей он осторожно прихватил зубами. – Я боялся сорваться. Не хотел снова напугать. Столько пропустил… – с горечью осознал он и поцеловал, толкаясь языком глубоко, напористо, нагло.

Большой палец уверенно провёл одну вертикальную линию от лобка до промежности и погрузился внутрь. Мира напряглась и зашипела, Рома замер, что-то у него внутри болезненно содрогнулось. Новак задышал чаще, внимательно всмотрелся в её лицо, но не разглядел на нём беспокойства – выдохнул. Он придавил её тело своим, прикусил и чуть оттянул нижнюю губу, погладил её самым кончиком языка и снова ввёл палец. На этот раз резче, глубже! Мира вскрикнула и дёрнулась под ним, кровь прилила к щекам. Рома мучительно крепко зажмурился и глухо зарычал.