С моих губ сорвался громкий стон, а затем по бедрам пронеслась волна судорожного удовольствия. Тело напряглось, как струна, но альфа удержал меня на месте, а после обмякло, задрожав. Ослабевшей рукой я зажала себе рот, чтобы из него не вырвалось что-то еще более неприличное и почувствовала, как все мое лицо было мокрым. Кажется, я плакала от удовольствия?

Внутри все еще горело от желания, и я свернулась в комочек, желая что-то сделать с этим чувством.

Я ощутила, как прогнулся матрас, когда альфа навис надо мной, и его дыхание коснулось моей щеки.

— Хочешь продолжить? — его голос был хриплым от возбуждения. Я медленно кивнула.

Затем послышался звук расстегнутой молнии, и шорох брюк. Ладонь Помпея провела по моему бедру. Я подумала, что он перевернет меня на спину, но почувствовала, как нечто твердое и горячее прикоснулось к пульсирующему и еще влажному месту между ног, а затем альфа вошел в меня так легко, словно меч в ножны. Я резко и мучительно вздохнула и застонала, вцепившись в одеяло. Его член был невероятно твердым от возбуждения, что я чувствовала каждую венку.

Он начал двигаться, глубоко и жестко вонзаясь до самого предела. Прижав меня рукой, заставляя оставаться в позе, в которой все чувствовалось в миллионы раз острее, чем было до этого. Ладонь скользнула по моему животу, поднимаясь выше, погладив груди и затем легла на мою шею, вынуждая изогнуться и приподнять бедра.

Затем был поцелуй. Обжигающее дыхание на моем затылке. Я чувствовала альфу везде — его тело, слившееся с моим, каждую стальную мышцу, рваное, тяжелое дыхание. Язык, скользнувший по плечу и зубы, больно впившиеся в кожу, перед тем, как альфа выругался. Меня захлестнула теплая волна очередного оргазма, и я обмякла в его руках, а затем почувствовала, как тело альфы напряглось и, вбившись в меня со всей силой, он внезапно вышел из меня, а затем по бедрам потекло что-то горячее.

— Блядь. — снова выругался альфа. Он дышал прерывисто и тяжело, и, несмотря на грязные слова, погладил нежно мою ногу. — Слишком быстро. Давай еще раз.

— Что? — вырвалось у меня. Черт, мой голос охрип от стонов, и я, прокашлявшись, запротестовала. — Что? Нет. Иди к черту, Помпей! — я запаниковала, подумав, что повторится снова тот кошмар, который длился три дня, но Помпей остановил меня, когда я попыталась уползти подальше.

— Ладно, успокойся. Если не хочешь — то тогда спи.

Он улегся рядом, подгреб мое замершее от страха тело к себе, и обнял. Я задержала дыхание, почувствовав, как, черт побери, снова начинает твердеть его достоинство, зажатое сейчас между моим животом и им.