Ева почувствовала жжение в груди, но это ощущение не имело никакого отношения к летнему зною. То был медленно закипающий гнев, к которому примешивалась немалая доля страха.

- Уэйн, это уже третья изуродованная корова за последние недели. И я уверена, открой я сейчас свой почтовый ящик, там будет еще одна записка с угрозами.

Уэйн обвел окрестности рассеянным взглядом!

- Ну что же. Тогда, думаю, надо его проверить.

Он уселся в патрульную машину. Ева положила лопату рядом с мертвой коровой, вскочила на своего коня по имени Гром и поскакала к почтовому ящику, который торчал в конце подъездной дорожки, ведущей к дому.

Стук сердца отдавался в ушах, громкий, как топот копыт Грома. Кто-то всерьез задался целью достать ее, а она даже отдаленно не представляла, кто бы это мог быть.

Всем в Дасти-Галч заправлял могущественный клан Олбрайтов, и шериф Уэйн, человек Джастина Олбрайта, воспринимал Еву как назойливое насекомое, жужжащее над ухом. Она никогда не любила Олбрайтов и нисколько не скрывала своей антипатии.

До ящика Ева добралась первой, и ей пришлось подождать, пока Уэйн остановит машину и вылезет наружу. Она открыла маленькую дверку. Разумеется, все было так, как она и боялась, - внутри лежал простой белый конверт с ее именем, написанным большими печатными буквами.

Ева вытащила конверт, дрожащими руками распечатала его и вслух прочитала:

- «Шлюха, убирайся из города».

- Такое же, как и предыдущие, - заключил Уэйн.

- Так что ты собираешься со всем этим делать? - спросила Ева. - Уэйн, ты ведь понимаешь, я не могу себе позволить терять по корове в неделю. А послания - это же определенно угроза. Самая что ни на есть.

- Знаю, знаю. И я веду расследование.

Он сел в машину, махнул ей рукой и уехал. Ева проводила его смятенным взглядом, однако нисколько не удивилась.

Позвонит он мне, как же, пробормотала она Грому, вскочила в седло и потрусила к амбару. Нужно было позвонить Харли, одному из помощников на ранчо, и сказать ему, чтобы убрал очередную корову, а делать этого ей страшно не хотелось.

Несмотря на потерю, обратно Ева ехала уже спокойнее. Она не могла не ощущать гордость за свое стадо, хоть и небольшое, но откормленное и здоровое. Когда придет время продавать скот, ее счет, сейчас сильно исхудавший, неплохо пополнится.

Отец гордился бы ею. Он оценил бы ее тяжкий труд, все усилия, что она прилагала, чтобы удержаться на этой земле - земле, которую он любил, на которой работал всю свою жизнь.

Мать Евы скончалась, когда той было всего восемь. Ева с отцом остались одни. Они были и партнерами, и лучшими друзьями.