Разумеется, все поддакивают, кивают и смеются. Моя медсестричка жмется ко мне, рукой придерживая вместе со мной дочь и положив голову мне на плечо.
— Я не преувеличиваю, — добавляет Чеховской. — Поругаться и помириться двадцать пять раз в минуту для них — норма.
Снова все смеются, а медсестричка шепчет:
— Мы с тобой — герои анекдота.
— Хоть в чем-то я герой, — усмехаюсь я.
— Но самое главное — они жить не могут друг без друга, — продолжает Чеховской. — Я желаю, чтобы каждому из нас довелось хоть раз в жизни испытать такие же чувства. Они прекрасны именно в своей шероховатости и искренности. Подобны грозе. И это удивительно, когда два разных человека не только сталкиваются своими мирами, но и уживаются вдвоем, идя друг другу навстречу. А плодом этой любви стало это прекрасное создание — Настенька. Так давайте поднимем за всех них бокалы, у кого с чем, и поздравим их с первой прочной датой — месяцем, как они стали полноценной семьей!
Медсестричка кончиком носа утыкается в мою шею, явно смущаясь от поздравлений. Я и сам не люблю быть в центре внимания, но эти люди умудряются вызвать у меня улыбку. Обожаю их.
— А самим счастливым родителям-то есть что сказать? — шутливо подмигивает нам Варвара.
Мы с медсестричкой переглядываемся. Ее лицо так близко, что чувствую ее дыхание на своей щеке. Поцеловать бы, да я весь в напряге из-за дочери на руках. Тем более столько взглядов на нас устремлено. А я люблю целовать свою девочку уединенно, чтобы получить безудержное продолжение.
— Ну-у-у… — улыбается медсестричка, порозовев. — В сущности, он меня купил.
Вот бесовка! У меня научилась говорить правду так, что любой воспримет ее в шутку.
Скольжу взглядом по любимому лицу, осознаю, насколько слова Чеховского о нашей паре истинны, и отвечаю:
— А она меня спасла.
— Да? — Она озадаченно изгибает бровь. — От кого же?
— От самого себя, — признаюсь и все-таки целую ее, шепча в губы: — От самого себя спасла, девочка.
— Наказание ты мое, — хихикает она.
— А ты, — отвечаю я, — мое искупление…