— Блин, ты же даже ничего не успела подготовить!

Эля начала собирать вещи — халат, ночную рубашку, тапочки. Лёха только попадался ей под ноги — он сам не ожидал, что будет так волноваться.

В клинике не удивились, что схватки начались раньше срока — сестрички там повидали всякое. Было ещё не время вызывать врача, и Элю разместили в отдельной палате со специальной ванной, чтобы было проще залезать и вылезать в её положении. Когда она легла в воду, стало легче, но постепенно и это перестало действовать. Она до последнего момента не знала, потянет ли естественные роды, но тут решилась.

— Лёшек, — попросила она. — Я хочу обезболивающее, пусть сделают укол.

Он ушёл искать врача. Немолодая уже женщина всё проверила, и поставила Эле на живот специальные датчики — следить за сердцебиением ребёнка. Потом пришли делать укол, но получилось неудачно — долгожданное онемение не наступало, Эля продолжала всё чувствовать и находилась уже в каком-то полусознательном состоянии — она ведь совсем не спала ночью.

Прошло ещё около часа, и внезапно датчики забили тревогу: сердцебиение ребёнка резко понизилось. Прибежала врач и начала что-то быстро говорить Лёшеку. Эля поняла, что с ребёнком что-то не так.

— Эля, возможны проблемы, врач хочет делать экстренное кесарево. Я согласился.

— Ребёнок, только ребёнок, что со мной не важно! — прошептала Эля.

— Не говори глупости, с вами обоими всё будет нормально.

Её переложили на каталку и повезли. Эля не могла поверить в то, что происходило, её страх был сильнее даже боли. Лёшек быстро шёл рядом и сжимал её руку. Последнее, что она увидела, прежде, чем провалиться под наркоз, его губы, безмолвно шептавшие «Люблю».

Эля заснула, и началась операция. Лёхе выдали стерильные шапочку и халат, и выпроводили за двери в предоперационную, но сквозь стекло он мог видеть, что творилось внутри. Он был в каком-то ступоре. Когда Нинка рожала Макса, его и близко не подпустили. С ней в больницу поехала её мать. Лёха, отпросившись с работы, сидел в коридоре и ждал. Потом тёща вышла и как-то совершенно по-деловому сообщила:

— Всё, родила девка. У тебя сын. Ручки-ножки целы, по пять пальцев, заорал так, что все оглохли.

— Как Нинка себя чувствует? А мне на него посмотреть можно?

— А что ей станется — уже сидит, кушает. Мальчика сначала помоют, а потом уже тебе показать принесут, а то ещё испугаешься, — она беззлобно рассмеялась.

На тот момент, Лёха не особо знал, зачем этот сын ему вообще нужен, тем более — от Нинки. Появление ребёнка только крепче привяжет к ней. А уж детский плач точно достанет. Но вот медсестра протянула Лёхе спящего малыша, завёрнутого в полосатое полотенце и с мягкой голубой шапочкой на голове. Осторожно, словно хрустального, взяв его на руки, он сразу пропал. Этот беспомощный комочек был частью его самого, внезапно накатило желание защитить его, уберечь от любых бед, и отцовская любовь оказалась не просто словами.