Теперь всё было по-другому — Лёха точно хотел этого ребёнка и боялся за любимую женщину. Самой операции ему было не видно из-за снующих спин в халатах, но наконец раздался громкий крик, и на руках у медсестры появился измазанный чем-то белым человечек с неожиданно тёмными мокрыми волосиками. Новорожденный сморщил личико, заплакал и начал писать во всех направлениях. «Ясно — опять мальчик!» — отца позвали внутрь, перерезать пуповину. Потом он взял сына на руки и тот доверчиво прильнул к его груди, даже затих. «Узнал!» — медсестра расплылась в улыбке.

Когда Эля пришла в себя, ей подали младенца — положили на грудь, чтобы он привык, начал сосать. Она с некоторым удивлением смотрела на него, постепенно осознавая, что роды позади, и она их проспала! Над ней склонилось лицо Лёшека — уже счастливое, а не тревожное.

— Я же обещал, что всё будет хорошо! — он поцеловал её в щёку. — И с тобой, и с нашим сыном!

— Мальчик?

— Ага, как ты и думала. Сорванец — своими криками всех на уши поднял, сестричку с ног до головы всю описал, уже меня за ухо укусил!

— С ухом ты придумал, у него и зубов-то нет!

— Может быть он думал, что это твой сосок и попытался прицепиться. Приятно, — Лёха, как всегда, шутками поднял ей настроение.

— Он здоров? Они проверили?

— Анализ крови взяли, всё нормально. Назовём, как ты хотела, в честь твоего отца?

— Владимир, Володя, Владимир Алексеевич, — повторила Эля, и ей вдруг перестало нравится это имя. — Ты знаешь, я почему-то передумала. Давай назовём Мишей? Михаил Алексеевич? Как тебе?

— Мне нравится. Так и сделаем.

Эля огляделась — она лежала в отдельной палате со всеми удобствами, как заранее договаривались с клиникой, но в голове ещё плавал туман от наркоза, и всё вокруг казалось слегка не реальным. Приехали родители с Олей, девочка попробовала взять новорожденного на руки.

— Смотри, мама, он мне улыбнулся! — радостно прощебетала она.

— Ты ему понравилась! — Эля знала, что младенцы не улыбаются, но малыш не плакал на руках у сестры — значит, они уже подружились.

Прошёл день, но Эля всё ещё была очень слаба. Она с трудом встала несколько раз в туалет, но чувствовала, что что-то не так. Ей никогда не было так плохо так долго после родов. Она лежала без сил, и Лёхе пришлось взять женщину заботиться о малыше. Когда он приехал вечером после работы, сиделка не могла нахвалить ребёнка — такой смышлёный, ласковый, и плачет только, когда голодный или поменять просится. Не младенец, а одно удовольствие! К удивлению мужа, Элино состояние не изменилось. Тревога вернулась, и он пошёл искать врача.