– Все равно. Иди отдохни.

Сажусь напротив Жени и зачем-то беру расческу. Хоть шевелюра у него приличная, но своим расчесыванием я его точно достала. Правда, меня эти движения почему-то успокаивают. Возможно, потому что в это время я представляю, как буду расчесывать его сестру. Почему-то непременно я представляю дочку. Возможно, из-за своего сна. Пригладив Женину отросшую челку, мне в голову приходит странная мысль.

– Жень, а, может, это ты не хочешь братика или сестричку? Может, думаешь, что мы тебя бросим, если появится маленький? – у меня точно поехала крыша. Мало того, что Женя мне не ответит, так еще и такую чушь несу. – Мы тебя не бросим в любом случае, – зачем-то произношу я. – Честно-честно.

Никогда у меня не возникало желание плакать при Жене. Ребенку, сколько бы ему ни было лет, не нужны эти страдания. А сейчас же вдруг, сама того не осознавая, начала лить слезы. И, если бы не мокрая ладонь, не поняла бы, что реву. Дурацкое слабодушие. Смахнула тыльной стороной ладони слезы и как ни в чем не бывало улыбнулась голубоглазому мальчишке. Все будет хорошо. Насколько это возможно в отношении всех, настолько и будет.

Благо, никто не застал меня в таком состоянии. Не желая ничего готовить и в который раз пожалев, что мы позвали гостей на некруглую годовщину, не раздумывая заказала на вечер еду из ресторана.

Приняла душ и стала приводить себя в порядок. Вес вроде бы в норме, но постоянное желание заесть очередной отрицательный тест – привело к тому, что набрала пять килограмм. Вот и приходится себя ограничивать долбаным правильным питанием.

Кажется, уже десятый раз кручусь перед зеркалом, любуясь на кружевное белье. Ну хоть что-то радует. Сказала утру всем нос – утерла. Хочу бюстгальтер за пятнадцать тысяч и куплю.

– Да красивая, красивая, – слышу позади себя. – Этикетку не сорвала, – вот уж чего не ожидала, так этого того, что Миша решит разорвать ее зубами. Ну да, фамилию свою оправдывает, этакий медведь. Но, надо сказать, добрый. – Ой, Мария Григорьевна, а что так дешево? Всего шесть тысяч? – притянув меня к себе за талию, с усмешкой выдает Миша.

– Он был двенадцать, но я попала на акцию, – не сдержав улыбку, парирую в ответ. – Миш?

– А?

– Мне скоро двадцать семь. Тебя ничего не смущает?

– Смущает, конечно. Какие-то пятьдесят лет, и ты будешь старой.

– Очень смешно, – поворачиваюсь к нему лицом. – Ты же знаешь о чем я.

– Маш, хорош зацикливаться.

– Ты так говоришь, потому что не хочешь детей.

– Кто тебе сказал, что я их не хочу?

– А ты хоть раз говорил, что хочешь?

– Я много чего тебе не говорю, но это не значит, что этого нет. Так?