– Издеваешься? – вроде как охреневает Сашка. Приподнимаясь, смотрит на меня широко распахнутыми глазами. – Ты серьезно можешь допустить подобное? Нет! Никаких контактов я с ней не поддерживаю.

Я вдруг чувствую себя такой дурой… Очень счастливой дурой!

– Любишь только меня? Только меня? – тарабаню задушенно. И в панике посягаю на то, что нельзя трогать: – Больше мамы?

Он качает головой и усмехается.

– Больше, Соня. Клянусь. Ты – мое все.

На следующий день, на свадьбе Лизы и Артема, наша любовь пылает особенно ярко. Мы отпускаем скопившиеся обиды. Взамен им генерируем сумасшедшие потоки положительных эмоций. Мы счастливы как никогда сильно. И ничего, даже присутствие высокомерных и хмурых родителей Саши, не способно пошатнуть эти ощущения. Мы зажигаем едва ли не круче жениха с невестой. Благо, сестра с мужем только рады. Она у меня скромная, лишнего внимания не выносит, а Артему попросту не до гостей.

Не омрачает настроения даже потерянное до ужаса дорогое колье. А ведь Сашка мне его только утром подарил.

– Плюнь, Сонь, – успокаивает он меня.

– Может, еще найдется… Где-то в зале…

– Даже если не найдется – похуй. Расслабься. Вернись обратно.

Целует, и я отвечаю. Не могу таить страсть, которая бушует внутри с ночи.

Мы свидетели на свадьбе, и, естественно, едва кто-то замечает, что мы целуемся, сразу же начинают кричать «Горько!» и вести счет на длительность. Нам только в кайф такое внимание. Я, признаюсь, чувствую себя настоящей невестой. Это заставляет парить.

Когда мы танцуем, время, какой бы ритмичной не была музыка, будто бы подвисает. Сашка подбрасывает меня вверх, и я словно бы там задерживаюсь. Не сразу падаю обратно ему в руки. Воздух в груди застревает, и восторг разлетается салютами. Проваливаюсь в любимые объятия и уже в них заливаюсь счастливым смехом. Откидываю голову, он целует меня в шею. Мое счастье пролонгируется. В глазах будто бы звезды сверкают. Когда прижимает крепко-крепко к груди, сама его обнимаю. Прикрывая глаза, касаюсь виском колючего подбородка. Раскачиваемся под музыку, и все вокруг исчезает.

Конкурсы в праздничной программе, конечно же, выпадают не только юморные, но и предельно пошлые. Как бы Саня не противился выставлять меня перед другими в каком бы то ни было сексуальном свете, долг свидетелей вынуждает нас не просто участвовать, а быть предводителями этого разврата.

– Я люблю только тебя, – шепчу ему на ухо периодически.

С вчерашней ночи это работает лучше, чем обычно. Он расслабился. И, кажется, подавил свою дикую ревность. Улыбается мне. По-настоящему веселится. Это заставляет меня чувствовать себя еще счастливее. Ведь я могу не дрожать, что он подумает, когда кто-то из парней невзначай меня коснется.