Соколовский прыснул, а Стася к нему присоединилась, дополняя его громкий хохот звонкими переливами смеха. Вот только сквозила в их привычном веселье остывшая недосказанность.
* * *
Телефон зазвонил, когда Сладкова уже лежала в постели. Один быстрый взгляд на дисплей, и Стасю обуяла такая грусть, хоть плачь! В душе поднялась вся упрятанная за день тоска.
– Алло, – сдавленно приняла вызов.
– Что с голосом? – тут же заметил Аравин.
Рассматривая белоснежный потолок, нервно елозила пяткой по кровати.
– Ничего. Просто тоскливо. Я скучала по тебе весь день, – сказала, а потом пожалела. Не слишком ли она ему навязывается? Они провели вместе большую половину этого дня, а она глупо сопли распустила.
– Скучала, говоришь? Тогда, может, я приеду и украду тебя?
– Ты серьезно? Баба Шура с меня три шкуры спустит.
На том конце провода послышалась тяжелый вздох.
– Мне не нравится, когда ты расстроена. И… я тоже скучаю.
От этого признания внутри у Стаси все перевернулось. Неосознанно прижала руку к губам, сдерживая радостную улыбку.
– Уф… нет, я думаю, нам нужно привыкать к какому-то режиму, – решила она. – Давай я буду оставаться у тебя на выходных?
– Не подходит.
– Почему?
– Потому что я уже настроился. Хочу тебя видеть. Сейчас. Точнее… через час, – серьезно сказал Егор. – Выйдешь к задним воротам.
– Ты шутишь? Мне, что, через окно спускаться? – встрепенулась Стася, взволнованно принимая сидячее положение. – Баба Шура чутко спит.
– Ты это мне говоришь? Давай, не паникуй. Буду через час, – напомнил он, кладя трубку.
Сбитая с толку новыми эмоциями, Стася откинулась на подушку, чтобы хоть немного отдышаться. Волосы разлетелись в стороны. В груди заклокотало радостное возбуждение.