Гладкий лиф, переходящий в пышную пену белоснежной органзы. Длинная воздушная фата.

Аравин был буквально околдован неповторимым и незабываемым видением. Чистотой и яркостью красоты своей принцессы.

С гудящим нетерпением ждал того момента, когда заиграет марш, чтобы Стася начала двигаться к нему. Пока же она медлила у края прохода, его ладони то сжимались в кулаки, то нервно разжимались.

«Почему, мать вашу, этот долбаный оркестр так медлит?»

А потом гулкую тишину девяноста пяти квадратных метров перекрыл торжественный раскат духового оркестра. Только вместо традиционного марша Мендельсона по периметру помещения разлетелась мощная музыкальная композиция из любимого Стасиного фильма «Рокки». По спине Аравина скатилась щекотливая дрожь. А Стася засмеялась, читая удивление на его лице, и неспешно двинулась по дорожке к Егору навстречу. Ее руки уверенно сжимали букет, а глаза светились весельем. В один момент она отчетливо вильнула пышным куполом платья, подтанцовывая. И Егор, не в силах сдерживаться, запрокинул голову и засмеялся.

Анастасия Сладкова стала его главной победой. Она перевернула его жизнь. Наполнила ее другими стремлениями, целями и надеждами. Она подарила ему самое дорогое в этом незыблемом мире – свое чистое сердце, свою светлую душу, свою преданность. И он забрал все без остатка.

– Выдыхай, чемпион, – шепнула Стася, завершая проход и вкладывая руки в его ладони. – Я с тобой.

– Теперь я понимаю, что ты чувствуешь, пока я иду по проходу к рингу.

– Опасение, что ты повернешь назад? – пошутила она.

– Нет. Восторг.

– Весьма самонадеянно, Егор Александрович, – вернула любящий взгляд. – Но вместе с тем и правдиво.

Церемония бракосочетания, по велению жениха, прошла без лишнего пафоса и душераздирающих фраз. Не пожелал Аравин из свадьбы устраивать представление, как это часто случалось у людей их круга.

На торжестве присутствовали только самые близкие молодоженам люди.

Натаныч нервничал и не знал, куда деть руки. Ему, по обыкновению, хотелось что-то подсказать, как-то подбодрить, проверить «шнуровку» и эмоциональное состояние своего подопечного. За годы попечительства он так привык советовать, контролировать и страховать. Сегодня же Щукину отводилась маленькая роль – радоваться.

– Кто бы мог подумать, что мы отдадим нашего Егорку бедной сиротке… – поджимая матово-бордовые губы, размышляла вслух Нина Михайловна. Промокая слезы шелковым платком, наблюдала, как молодожены ставят подписи в журнале регистрации. – В шестнадцать она была запуганным ребенком. Волчонком на всех бросалась. А сейчас, посмотри, в глазах появилась сытая уверенность. Высокомерие. Красивой девкой выросла. Успешной.