Я поставила свечу на поверхность саркофага, и опустила каменный вазон с цветущими паучьими лилиями перед ним. Вернулась за картонной коробкой и, открыв ее, извлекла красный бутон. Выложила перед вазоном, отсекая пространство ниши от зала, и взяла венок в руки. Я была Царевой, и только так умела выражать уважение к усопшему своей семьи. Поместила венок на табличку, и теперь гравировка имени утопала в красных цветах.

– Мы обязательно встретимся вновь, мое отражение. Следуй по паучьему пути, – тихо прошептала, вновь пройдясь пальцами по надписи.

Забрала свечу, погружая саркофаг в тишину и покой. Вернулась к алтарю, поместив оставшиеся бутоны на его поверхность.

– Голыми руками их лучше не трогать. Не советую. Надеюсь, Ваш человек присмотрит за вазоном? – старик кивнул. – Венок снимать нельзя, – я направилась к выходу и только на улице смогла вздохнуть полной грудью.

Мое одиночество прервали негромкие шаги.

– Ты как, диковинка? – негромко спросил мастер.

– Ваша семья связана с криминалом? – проигнорировав его вопрос, задала свой.

– Уже нет. Но при случае мы сможем дать отпор, – твердо ответил мужчина.

– Сомневаюсь, – усмехнулась. – Как? Отшлепаешь плеткой?

– Иронизируешь, – хмыкнул мне в ответ. Его отец вышел наружу, и мастер не успел договорить.

– И что ты будешь делать? – старик обратился ко мне.

– Яров является проблемой не только для моего города, но и для вашего. Тут к бабке не ходи – он корень всех проблем, – хмуро улыбнулась. – Главное, что нужные ответы появились у меня вовремя. А остальное… Импровизация?

– Ты так на него похожа, – вдруг выдал мужчина. – То, как говоришь, как несешь себя, как грубовато шутишь, как скорбишь… Твои глаза… В них я вижу его.

– У вас остались его фото? Хоть что-нибудь от него? И может… – болезненная мысль пронзила голову. – От нее?

– Немного. Фото и несколько старых видеокассет. Я не знаю, что на них. Все остальное сожгли люди Ярова.

– Я бы хотела их увидеть.

– Конечно, – спустя полчаса я положила небольшую металлическую коробку на переднее сидение и повернулась к мастеру, стоящему рядом. Прямиком с кладбища мы поехали в дом его отца, где тот передал мне вещи.

– Знаешь, о чем думаю? – он тепло улыбнулся.

– Просвети меня, верхний, – я оперлась на корпус машины и скрестила руки на груди.

– Ты до сих пор не спросила мое имя. И сама не представилась.