– Василиса, – протянула ему ладонь, прерывая неловкое молчание. Он перехватил ее, и мы пожали руки. – Он тут? – посмотрела на склеп. Мужчина утвердительно кивнул. – Мне необходимо попасть внутрь. У вас свои каноны, а у меня свои. После поговорим.
Я вернулась к багажнику, извлекая то, что в ближайшее время думала – не увижу. Со вздохом натянула черные кожаные перчатки и подхватила в обе руки содержимое.
– Помочь? – голос мастера раздался совсем рядом.
– Нет. Это лишь моя ноша, – я покачала головой в ответ и проследовала за стариком.
Склеп представлял собой круглое здание около трех метров в высоту, украшенное полуколоннами и выпуклыми символами солнца по всей своей поверхности между ними. Стальная дверь с характерным скрежетом распахнулась, и мы прошли внутрь. Ни разу не видела склеп, он впечатлил своей архитектурой и атмосферой. Тут не пахло смертью, скорее – покоем. По кругу располагались узкие ниши, загадочно подмигивающие своей темнотой. Между ними – выпуклые каменистые части, освещенные десятками длинных свечей-столбиков под колпаками. В центре комнаты располагалось каменное возвышение, напоминающее своеобразный алтарь. На нем и вокруг него были расставлены свечи, лежали синие розы, уже потерявшие свою свежесть, но еще не завявшие. Было видно, что кто-то был здесь недавно.
– Почему, – на миг запнулась, – почему тут все горит?
– Дань уважения, – пожал плечами старик, и двинулся к постаменту, заменяя букет цветов.
– Я думал, что ты тут раз в год бываешь… – удивленно протянул мастер.
– Я бываю здесь очень часто, но не каждый день. За свечами следит мой человек. Они никогда не гаснут, – просто ответил мужчина. – Теперь слово за Вами, – старик повернулся ко мне и кивнул в сторону одной из центровых ниш. – Он там. Возьми, – протянул мне довольно большой столбик горящей свечи. Чтобы взять его в руки, мне пришлось оставить часть того, что я несла, на полу.
Пламя свечи ярко осветило нишу, показывая своего обитателя. А именно продолговатый каменный саркофаг, украшенный золотыми солнцами и табличкой с гравировкой.
Отец полагал, что дает нам второй шанс. Шанс на жизнь ценой своей собственной. Однако их с мамой чувства обрекли целую семью на уничтожение, а нас – на существование. Злая шутка судьбы. Яров не остановится, пока не закончит. Пока не растопчет и не сотрет в порошок то немногое, что у меня осталось.
Кровная месть страшна. Она неумолима и беспощадна. Вот только оставались вопросы. Она ли это? И был ли Яров-старший жертвой? Не думаю. То, что он вместе с Царем сотворили с моей мамой, было чудовищным. Поэтому, нет. Я не считаю его жертвой. Очередной ублюдок из многих. Как и его сын. Кровная месть, хоть и страшна, но она – последовательна. Око за око, зуб за зуб. И она ни в коем случае не предполагает цену жизни одного ублюдка на цену жизней целого семейства, среди которого было много женщин и детей. Со смертью отца она уже свершилась. Но Максиму Ярову этого было недостаточно. И то, что он сделал, и то, что преследует сейчас – местью не является. Это лишь безумная прихоть ублюдка, который тащится и упивается своей вседозволенностью и властью.