Глава 22

Я щипаю себя. Черт, больно. Значит, я не сплю. Значит все происходящее, не какой-то там сон. Это все реальность. Но как в реальности, Ян мог извиниться за все? Он ведь не мог этого сделать, правда? Или мог? Черт, что вообще происходит?

Сотников назвал себя придурком, не заслуживающим моего прощения. Ян извинился. Черт возьми, он извинился за все. Нет, это точно сон.

Ян поцеловал меня. Черт возьми, он поцеловал меня. Как такое вообще возможно? Тогда он тоже меня целовал на спор… Черт, не хочу даже думать об этом. Не сейчас.

Сотников извинился, поцеловал меня, а потом…

Твою мать, он признался мне в любви. Почему-то только сейчас, я это понимаю.

Я перевожу взгляд на Яна. Он внимательно изучает меня и улыбается. Искренне. В его карих глазах полно любви, в них нет никакой ненависти.

– Я тоже тебя люблю, – выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.

В голове сразу появляется картинка, где мы с Яном вместе, обнимаемся, целуемся, и просто счастливы, как дети. Ведь все это, может быть реальностью, а не просто моей больной фантазией. Если все действительно так и будет, то я буду самой счастливой девушкой в мире. Для счастья, многого не нужно.

Теплые губы снова накрывают мои, и я просто отключаюсь от реальности. Мне хорошо. Мне до безумия хорошо рядом с ним. Здесь и сейчас. Плевать, что будет дальше.

В реальность я прихожу лишь тогда, когда вспышка от камеры ослепляет мне глаза. Ко мне не сразу доходит, что Ян только что сфотографировал наш поцелуй. Зачем?

– Что ты делаешь? – спрашиваю, когда Сотников отстраняется от меня.

Черт, я ничего не понимаю. Совсем ничего.

Парень уткнулся в свой телефон, не обращая на меня никакого внимания.

Мой рассудок затуманен. Мозг полностью перестает работать. Мне тяжело сосредоточиться на чем-либо. Тяжело мыслить, когда тебя только что поцеловал парень, по которому ты сходишь с ума. Я не могу произнести ни единого слова, поэтому просто смотрю на Яна, продолжавшего копаться в своем телефоне.

Сто тридцать пять. Сто тридцать шесть. Сто тридцать семь. Черт, я уже считаю секунды нашего молчания.

– Ян…

В горле появляется ком, и я не могу больше ничего сказать.