– Что? Почему? Лер, ты совсем с ума сошла? Почему ты пропускаешь школу? Малая, у тебя что-то случилось?

На глазах появляются слезы, а голос начинает дрожать.

– Антон…

У меня не получается это сказать.

– Что «Антон»? – спрашивает Паша, но в ответ я начинаю рыдать. – Господи, Лера, объясни мне, что случилось.

Я давлюсь слезами.

– Он… погиб. Разбился… на мотоцикле.

Брат молчит, а я продолжаю плакать.

– Когда?

Двадцать третье ноября. Этот день, теперь отмечен черным в моем календаре. Никогда мне не забыть эту дату.

– Господи, Лер. Я даже не знаю, что сказать. Давай я прилечу. Не знаю как, но я сделаю это… Ты там одна, а я здесь…

– Нет, Паш, – перебиваю его. – Все уже нормально. Юля с Владом, у меня целыми днями. Они помогают мне справиться. Первое время мне действительно было адски тяжело, но сейчас легче.

Все, что я говорю Паше – полная чушь. Мне ни капельки не легче. Это чертово время, не лечит. Каждый день я чувствую ту же самую боль, что и в первые дни после его смерти. Мне катастрофически не хватает Тоши. Бывает, что я беру в руки телефон, в ожидании получить от него звонок или сообщение, но ничего не происходит. Звоню сама, но абонент не доступен. Я узнала, что такое по-настоящему рассыпаться на осколки.

– Вы встречались с ним? – неожиданно спрашивает брат.

– Нет. Мы лучшие друзья.

Еще одно, что мучает меня больше всего – я так и не дала ему шанс. Шанс показать и доказать, чувства ко мне. Это мучает меня днями и ночами, ведь если бы я согласилась с ним встречаться, то всего этого, могло бы и не быть.

– Как ты в целом?

– Вдребезги. Я пустая, ничего не чувствую. Паш, я перестала искренне улыбаться. Кажется, что теперь я и не умею улыбаться счастливой улыбкой. Иногда я все же улыбаюсь, но это лишь маска.

– Лер, ты меня слышишь?

– Да, – говорю, выравнивания дыхание.