Качая головой, делаю шаг назад.

– Нет, ничего. Извините, – выдавливаю из себя и ухожу.

На улице мерзкая погода. Мелкий дождь со снегом и ветер. В такую погоду только и хочется лежать под одеялом и пить горячий чай. Но сейчас я не вернусь домой. Хотя можно ли назвать моим домом то место?

Собравшись с мыслями, иду на кладбище, по пути купив ромашки.

* * *

Тишину нарушает лишь карканье ворон и порывы ветра, а в остальном здесь очень тихо, отчего становится жутко.

– Привет, Тош, – шепчу, присев на корточки у могилы.

Смотрю на фотографию Антона на гранитной плите и не сдерживаю слез. На фото, Тоша, искренне улыбается и выглядит счастливым. Именно таким, я его и запомнила.

Мои слезы капают прямо на его могилу.

– Почему ты не со мной? – тихо шепчу, проводя рукой по плите.

Чувствую легкое прикосновение к своему плечу и резко поворачиваюсь, вздрагивая от этого. Никого нет. Черт возьми, мне становится как-то уж слишком страшно здесь.

– Я теперь потеряла возможность общаться с твоей мамой. Теперь я даже и не знаю, где она и как у нее дела.

Глупо разговаривать с могилой, но я все же делаю это.

– Я не знаю, что мне делать, – качаю головой. – Я в полной заднице.

Закрываю глаза и пытаюсь представить, что говорю с Тошей вживую.

– Я не могу от него уйти, – говорю сквозь всхлипы. – Не могу. Мне просто некуда идти. Квартира родителей – это ад. Я не смогу сама воспитать этого ребенка. Да у меня нет денег на себя. Я просто хочу, чтобы малыш был счастлив, и ради этого буду терпеть все, что угодно.

Даже после смерти, Антон остается единственным человеком, которому я могу рассказать абсолютно все.

– Он не изменился. Совсем не изменился. Каким был уродом, таким и остался. Такие, как он, не меняются. И я знаю, что Ян со мной только из-за того, что так решил его отец. Я не требую от него любви. Мне плевать на это. Я просто хочу, чтобы наш ребенок был счастлив.

Рассказав все это, мне становится нереально легко на душе. Чувствую себя так, будто камень с души упал.