– Ты какого черта, ему все рассказала? – шипит он сквозь зубы.

Парень хватает меня за руки и сжимает мои запястья. Я кричу от боли.

– Прекрати!

В ответ, мне дико ухмыляются.

– А то что? Опять пойдешь и настучишь ему, какой я плохой? – спрашивает Ян, при этом, не убирая с лица ухмылки.

– Ты о чем?

Мощный удар по моей щеке, отчего появляются слезы.

– Не строй из себя дуру. Ты прекрасно понимаешь, о чем я тебе говорю.

Да, понимаю.

– Филатова, какая же ты мразь.

Мои глаза лезут на лоб. Это я еще и мразь?

– Ты ничего не перепутал? Нет? Я еще и мразь после того, как скрываю правду ото всех? Да я могла рассказать твоему отцу всю правду. Хочешь? Я расскажу.

Рука Сотникова перемещается на мою шею и сжимает ее.

– Только попробуй, сука.

Его рука сильнее сжимает мою шею, и я будто задыхаюсь. Мне просто не хватает воздуха.

– Если ты хоть еще один раз, скажешь ему что-то плохое обо мне, – Ян убирает руку от горла, и я начинаю жадно хватать воздух. Другую руку он кладет на мой живот. – то останешься без этого. И даже если ты вздумаешь сбежать, я все равно тебя найду.

Сотников немного надавливает на живот, но я сразу же скидываю его руку.

Больше всего на свете я боюсь, что он навредит ребенку. Остальное неважно.

Я делаю два шага назад и со страхом смотрю Яну в глаза. Там нет конца ненависти. Она бесконечна. Так же как, и моя.

У меня только один вопрос к нему: в чем я виновата, если это он меня изнасиловал? Как будто это я затащила его в постель.