В попытке встать, внутри все отзывается новой режущей порцией боли.

– Тебя сбил какой-то будущий труп на самокате, а я всего лишь пытаюсь тебе помочь.

Какой добрый мальчик.

Медленно сажусь. Рука Дана по-прежнему находится на моем плече и мне совсем не хочется ее убирать. Он такой… теплый.

– О, Боже, – затем звучат маты, как только я вижу свои ноги.

Капроновые колготы разорваны в клочья, синяки и раны вдоль коленей. Но я не чувствую этой боли.

Даниэль придвигается ближе, и я в ужасе отстраняюсь, чем вызываю у него смех.

– Успокойся, я просто хочу тебе помочь.

Не двигаюсь, как только его рука тянется к моему лицу.

Дыхание сбивается к чертям, а сердце начинает танцевать аргентинское танго.

Нежный палец прикасается к нижней губе, вызывая ноющую боль.

– Черт.

– У тебя кровь. Ты разбила губу, когда падала.

Замечательно, теперь у меня еще и губа разбита.

Даниэль аккуратно вытирает кровь влажной салфеткой и обрабатывает чем-то, что я начинаю буквально визжать от того, что она печет.

– Потерпи, – тихо шепчет парень, обрабатывая рану.

Он находится слишком близко от моего биополя, но его это явно не смущает. И когда я говорю, что Даниэль близко, то ни капельки не преувеличиваю. Его дыхание щекочет мою кожу, а запах апельсина и лайма, дурманит голову, в совокупности с табаком.

Губу снова начинает жечь и я вздрагиваю.

Дан перестает к ней прикасаться и начинает медленно дуть на нее, успокаивая холодным потоком воздуха.

Мурашки проходятся по телу.