Мать с его тёткой давно нашли ему подходящую девочку из профессорской семьи русских евреев в Тель-Авив.

- И на эти деньги отправлю Никиту в Германию.

- Дана Захаровна?

Его отправляют знакомиться, на самом деле. Всем по боку его планы на Таисию. Выдавят из страны и все переиграют.

- Я видел ее лет семь назад. Кудрявый короткостриженный очкастенький ангел в брекетах, - запугиваю я его. - И видимо очень хороший человек.

- Потому что хорошего человека должно быть много?

- Бинго.

- Пиздец... - беззвучно шевелятся его губы.

Тут мы друг друга понимаем. Давка от семей может переходить любые границы адекватности. И если я уже состоявшийся врач, и не так завишу от протекций родни, то Варшавину намного сложнее.

- "Пилите, Шура, пилите", - многозначительно ухмыляюсь. - Топите за это оборудование, за возможность ехать учиться с ним работать. Иначе и ахнуть не успеете, как Дана сменит фамилию на Вашу. Дана Варшавина. Нормально...

- Спасибо, добрый человек, - с унынием.

- Взаимно.

Передаю подарки от Леры Никите.

- Надеюсь, тебе понравится, она очень старалась.

Щеки парня розовеют. Поджимает губы, пряча улыбку.

Оставляю его наедине с его переживаниями. Не стоит подглядывать за такими личными вещами.

Захожу в ординаторскую.

- ...Ерунду не говори, - басит Горыныч. - Отказы не принимаются.

С ним рядом на диванчике сидит Тая, положив голову ему на плечо. Шмыгает носом... Глаза опять на мокром месте. Слез не видно. Но тушь чуть смазана.

Какие ещё отказы не принимаются?!