Тротуар под моими ногами закачался, и на меня обрушилась волна головокружения. Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.

– Если честно, я и сам не могу поверить, что сейчас все это говорю, – сказал он. – Просто я увидел тебя на платформе метро, и… Я должен был хоть что-то сказать.

Джейсон снова тяжело вздохнул. Сейчас он хмурился, и на его лице проступили усталые морщинки в уголках рта и глаз.

Мы такие старые, подумала я. Когда мы успели стать такими старыми?

Мы вдруг перестали быть детьми, и ощущение такое, словно это случилось за одну ночь, так быстро, что я не успела этого заметить, не успела отпустить все то, что раньше для меня имело такое большое значение. Не обратила внимание, что старые раны, которые когда-то казались глубокими рваными порезами, давно уже превратились в маленькие белые шрамы, смешавшиеся с растяжками и веснушками.

Я так долго отгораживалась от той маленькой девочки, так далеко от нее уехала, и чем это помогло? Я находилась в сотнях километров от родного города, и все же передо мной стоял оживший кусочек моего прошлого. Нельзя убежать от самой себя. Нельзя убежать ни от своего прошлого, ни от своих страхов, ни от тех частей себя, от которых ты хочешь избавиться, потому что они кажутся тебе неправильными.

Джейсон снова перевел взгляд на свои ботинки.

– На встрече выпускников, – сказал он, – кто-то рассказал мне, что у тебя все прекрасно. Работаешь в «О + П». Это же замечательно. Я даже, гм, купил недавно один номер и прочитал твои статьи. Это так круто. Похоже, ты повидала весь мир.

Мне наконец удалось заговорить:

– Да. Это… правда очень круто.

Уголки его рта растянулись в улыбке.

– Ты здесь живешь?

– Угу, – я откашлялась, прочищая горло. – А ты?

– Не, – ответил он. – Я по делам. Занимаюсь продажами. Все еще живу в Линфилде.

Я вдруг понимаю, что ждала этого годами. Момента, когда я наконец пойму, что я победила. Что я выбралась. Что я кого-то собой представляю. Что я нашла свое собственное место в жизни. Что я доказала, что не сломалась, в то время как человек, который поступил со мной наиболее жестоко из всех, навсегда застрял в маленьком жалком Линфилде.

Вот только чувствовала я совсем не это. Потому что Джейсон совсем не выглядел так, словно где-то застрял, и он точно не был со мной жесток. Он был здесь, в одном со мной городе, одетый в красивую белую рубашку, и он вел себя искренне    и доброжелательно.

У меня защипало в глазах, а горло сдавило.

– Если когда-нибудь приедешь в Линфилд, – неуверенно сказал Джейсон, – и захочешь встретиться…

Я попыталась издать какой-нибудь звук, который мог бы сойти за согласие, но у меня ничего не вышло. Как будто крошечный человечек, сидящий за пультом управления в глубинах моего мозга, просто-напросто отключился.