– Да, четыре пары.

– Сложные?

Я нашла свою учебную сумку, достала блокнот, пролистала несколько страниц, на которых было написано расписание: «Иммунология, гигиена, фармакология, ФЗК».

– Достаточно, – ответила я.

– Будешь готовиться?

– Нет. Они впервые в этом семестре.

– Понятно.

Он молча прошел на кухню и вскипятил воду. Заварив чай, он позвал меня из ванной комнаты, в которой я стирала свой медицинский халат, что замочила в тазу накануне, поскольку испачкала его в пятницу синими чернилами, в шутку сражаясь с Женей на шариковых ручках.

16.32.

– Как отнеслась ко мне твоя мама? – спросил он у меня, поставив на стол две кружки.

– А как она должна была к тебе отнестись? – мне хотелось услышать его версию, прекрасно понимая, что он, как никто другой, отлично разбирается в человеческой психологии, почти во всех случаях лучше, чем большинство профессионально подготовленных специалистов.

– Ну, понравился я ей или нет?

– Главное, чтобы ты нравился мне, а она отнеслась к тебе нейтрально.

– Даже не знаю – хорошо это или плохо…

– Скорее да, чем нет… – задумчиво ответила я.

Он осторожно взял меня за руку, стараясь заглянуть в самое дно моей души, вглядываясь сквозь зрачки в бездну моего сознания.

– Какая безумная фраза… – заметил он.

– Почему? – слушая, как ускоряется и усиливается мой пульс, поинтересовалась я.

– В ней нет определенного смысла, но, в то же время, он так глубок, что в нём можно утонуть.