Она двинулась в направлении беседки, даже сделала ряд фотографий, то и дело посматривая в направлении клиники.

Как бы туда проникнуть?

Ее взгляд упал на садовника, который трудился над одним из кустов.

Ну да, убийца – садовник.

Она заметила карточку-ключ, которая висела на куртке рабочей формы, которую садовник снял и повесил на свою тележку.

Подойдя к нему, Анжела поздоровалась и завела ни к чему не обязывающий разговор.

Садовник, по-английски говоривший с трудом, ничего о пациентах, конечно же, не знал, в особенности о тех, которые являлись заключенными отделения для особых случаев.

Однако когда она отошла прочь, то прихватила с собой его карточку-ключ, которую ловко отцепила от куртки.

Продолжая щелкать камерой, Анжела вновь приблизилась к клинике-замку.

Хотя то тут, то там имелись камеры наблюдения, она сомневалась, что за ней вели слежку – работники клиники опасались того, как бы пациенты не сбежали, а не того, что кто-то проникнет извне.

Ее взгляд упал на еще одного садовника, который выходил с груженной инструментами тележкой из подсобного помещения.

Туда-то она и устремилась, когда садовник удалился прочь, и, оставив в углу громоздкую и привлекавшую к себе внимание камеру, провела по электронному замку ключ-картой.

Пискнув, дверь открылась.

Она попала в помещение, в котором пахло свежескошенной травой – и на стене висело несколько курток садовников.

Надев одну и напялив фирменную кепку, более или менее скрывавшую ее лицо, Анжела нашла в подсобке внутреннюю дверь, которая вела в помещения клиники.

Интересно, имеют ли садовники туда доступ?

Оказалось, что имели.

Она попала в какой-то бесконечно длинный коридор и зашагала по нему к заветной двери вдали.