И тут ногой она задела последний экземпляр журнала, лежавший все еще на полу. Анжела всмотрелась в фотографию на обложке: стандартную, сделанную в крикливо-пафосном стиле типичного гламурного издания.

Особа, казавшаяся ей странно знакомой, в бальном платье и с ожерельем на груди. И надпись «Я служила сцене, а теперь буду служить народу!»

Но привлекла ее отнюдь не эта дурацкая надпись и даже не казавшееся знакомым лицо молодой женщины, а ожерелье на ее шее.

Ну да, теперь ей стало понятно, кто эта надменная особа. Но Анжела узнала не только женщину, но и колье у нее на груди.

Оно ей было знакомо: бриллиантовое, в форме бабочки, с красным камнем посередине.

– Мамочка, мамочка, нам пора! – тянула ее дочка за руку, а Анжела, словно окаменев, стояла и держала в руках этот журнал.

– Ну, мамочка! Наш звездолет улетает!

В итоге их «звездолет» улетел из Москвы (правда, не в направлении скопления Бабочки) без них.

Город встретил их бравурным маршем – поезд из Москвы, в котором Анжела вместе с Ниной прибыла туда, пришел даже раньше, чем было обозначено в расписании.

Пришлось, конечно, выдумывать и немного приврать, чтоб объяснить дочке, отчего они пока что не летят обратно, домой, к океану и ее друзьям.

А вместо этого направляются в то место, куда Анжела все эти годы стремилась попасть меньше всего и которое иногда, теперь все реже и реже, являлось ей во снах: пусть и не страшных, но тревожных.

И уж точно не счастливых.

Наплела что-то о том, что их «звездолет сломался» и что его чинят, а пока это происходит, им надо смотаться…

Да, куда?