Генеральный металлургического завода снова скользнул по мне быстрым оценивающим взглядом.

– Насколько я могу быть… убедительным?

– Даю карт-бланш.

Его бровь изогнулась, после чего вернулась на место, лоб разгладился, а глаза, напротив, потемнели.

Нехороший какой взгляд! Очень-очень нехороший!

– Дядя! – попыталась подлизаться как обычно, когда мне что-то было нужно. – Может, мы договоримся? Чего ты хочешь?

Господин Боталов лишь передернул плечами.

– Ты уже сделала достаточно, Диана. Теперь решения принимать будет Николай Максимович. Относительно всего… и твоего поведения, и твоего досуга, и… – Он прочистил горло. – В общем, теперь ты в его власти.

– Какое еще во власти? Звучит так, как будто ты пытаешься передать меня в рабство! Ничего не забыли, а? Я давно совершеннолетняя! И в состоянии определять, что буду делать, а что нет! И действовать соответствующе!

Виктор развел руки в стороны.

– Попробуй. Но без жилья, денег и работы… неужели ты думаешь, что твои так называемые друзья продолжат оставаться рядом, когда поймут, что их «кормушка» внезапно опустела?

– Не приплетай сюда моих друзей!

– Я всего лишь пытаюсь до тебя донести, что твое окружение значительно поредеет, как только ты перестанешь угощать их дорогим алкоголем, устраивать шумные вечеринки и в очередной раз показывать характер, нарушая законы.

Я скрипнула зубами.

Потому что где-то там, на периферии сознания, понимала, что дядя говорит разумные вещи. Но разве я соглашусь с ним во всеуслышанье? Не дождется!

– Виктор, думаю, ты сказал достаточно. – Николай, этот… директор, чтоб ему провалиться, кивнул на меня. – Можешь доверить ее мне.

– Да с какого перепуга я должна?..

– Тебе разве разрешали раскрывать рот? – все также спокойно и размеренно продолжил Юдин, но у меня почему-то от тона его голоса волосы на затылке зашевелились.

Или из-за позы?.. Сидит вроде бы. Вернулся за свой широкий стол, откинулся на высокую кожаную спинку кресла, внимательно так смотрит, даже не щурится.

Но какого же тогда хрена мне захотелось… заткнуться?!