– Нет, то есть, по крайней мере, для меня, ничего не закончилось.

Ники открывает глаза. Опустила руки, улыбаясь, покусывает верхнюю губу, глаза ее сияют, она растрогана. Еще немного – и она заплачет.

– Хорошо, Алекс, прости меня, говори, что ты хотел.

– Ладно. – Он трет руки о джинсы. – Даже не знаю, с чего начать.

– Да начни с чего хочешь. Здесь главное, чем ты закончишь!

– Не шути. Итак, мне очень хорошо с тобой, мне нравится тебя слушать, рассказывать тебе о своей работе, и мне очень нравится то, что мы с тобой делаем…

Ники смотрит на него немного сверху, с легкой лукавой улыбкой.

– Да, Ники, да, особенно это, то есть и это тоже… И ты, наверное, многого ждешь. Ты думаешь, что все это так и будет длиться, а я не знаю, что может случиться. Никто не знает. И именно поэтому мне хочется чувствовать себя уверенно, когда я принимаю решения, и при этом никого не подводить. Мне совсем не хочется, даже в простой и прекрасной любовной истории, нести какую-то ответственность…

Ники смотрит на него:

– Я поняла. Ты хочешь снова стать молодым парнем, и я как раз подходящий случай.

– Нет, это здесь ни при чем.

– При чем. Ты сказал, что не хочешь никакой ответственности. Тебе хочется, чтобы это была просто такая история, и пусть все идет, как идет. Но в один прекрасный момент ты, может быть, поймешь, что тебе нужна семья, дети…

– Ники, в этом я не уверен.

Ники, улыбаясь, теребит кончики волос.

– Слушай, Алекс, ты часто ставишь мне диск, записанный твоим другом Энрико.

– Да, а что, он тебе не нравится?

– Шутишь, что ли? Ужасно нравится. Так вот, там есть одна песня, Лучо Баттисти, которая, мне кажется, написана про нас с тобой. Там есть одно место… у меня нет слуха, не обращай внимания, слушай слова.

Ники начинает напевать, улыбаясь. И поет хорошо, слух у нее есть. «Как знать, как знать, кто ты? Как знать, что у нас получится? Мы узнаем это, лишь живя…»

Ники останавливается и смотрит на него:

– Понятно, если когда-нибудь будешь ролик с песней делать, меня ты точно не возьмешь. Но основную идею я донесла?