Ники смотрит на руку Алессандро между сиденьями. Именно в эту минуту он переходит с третьей на четвертую скорость.

– Да ты что! Спасибо! Ты молодчина… ты подумал обо мне… И ты попросил ее у мамы? Из-за коробки, для меня? Значит, ты ей о нас рассказал? – И она напрыгивает на него, целуя, так что ему приходится остановиться.

– Хватит, Ники, а то она все поймет!

Ники садится ровно.

– Да? А как она узнает?

– Мамы всегда все замечают. Представь себе, на этой машине я ездил, когда мне было столько же, сколько тебе сейчас. Она сразу заметила, что я курю, что я выпиваю и что я этими делами занимаюсь.

– «Этими делами»? Что за выражения? Мадонна, какой же ты старомодный! И потом, «этими делами» ты наверняка занимался в этой машине, а теперь меня на ней везешь? – И она шутливо его бьет.

– Слушай, но уже двадцать лет прошло!

– И что? Меня бесит все, чем ты занимался с восемнадцати лет до сегодняшнего дня, то есть практически всю мою жизнь с самого рождения. Мне хотелось бы вернуться обратно во времени, словно перемотать запись, и увидеть тебя. Нет, даже лучше, как в кино. Сесть в первом ряду со стаканом поп-корна и смотреть фильм твоей жизни, в полной тишине, чтобы никто не мешал.

– Ну, мне бы тоже хотелось увидеть в кино самые важные сцены из твоей жизни…

– Да, но это будет короткометражный фильм! Ты особо ничего не потерял, у тебя есть возможность прожить всю мою жизнь в будущем.

– И у тебя тоже. Самый лучший день тот, который еще будет.

– Ладно, не меняй тему. Признавайся! В этой машине ты занимался любовью, да или нет?

Алессандро на минуту задумывается.

– Нет.

– Клянись!

– Клянусь. Только один поцелуй был в автокинотеатре в Остии.

– В автокинотеатре! Вот жесть! Я такое только в кино и видела…

– Ну что, мир?

– Безудержный.