– Нет, из тюрьмы. Под названием Реджина Кристина Коэли.

– У, действительно бедняжка…

– Да, жалко его. Это человек, который зарабатывает много, но не туда вкладывает.

– Нужно уметь вкладывать в собственное счастье. – Ники положила голову на плечо Алессандро. – Во всяком случае, мой Алекс ни минуты в этом не сомневался: как только увидел меня, сразу же вложился!

Олли фыркает и наливает себе еще пива.

– О боже, жасминовая семейка разворковалась… Бедные мы. Сейчас утонем в море патоки. Да здравствует шампанское и свобода, как у пузырьков в бокале!

Пьетро смотрит на нее:

– Это песня Росси, я тоже ее слушал в твоем возрасте.

Он кладет ей руку на ладонь – Олли ее не убирает. Энрико замечает это. Олли улыбается Пьетро:

– А что, теперь ты сильно вырос?

– Нет. – Он берет бокал и ударяет по бокалу Олли. – Давай выпьем за самого незрелого тридцатидевятилетнего мужчину в мире. – Улыбаясь, он ей подмигивает.

– Кстати, – Эрика оглядывает всех, – я недавно прочитала одну статью в интернете, что ваше поколение называется middlescent. То есть вы ездите на скутерах, посылаете кучу эсэмэс, носите ультрамодную одежду, даже говорите по-молодежному. Но как по-вашему, почему вы себя так ведете?

Энрико задумывается.

– Из-за фундаментальной тревоги.

Дилетта улыбается:

– Как у Пессоа.

Энрико улыбается ей:

– Да, но наша много проще. Мы мечтали о любви, гнались за ней, обрели и потом потеряли. И так, день за днем, думая о том, что самое лучшее еще впереди, ожидая этого лучшего, мы потеряли свое настоящее…

Дилетта смотрит на него с сомнением:

– Действительно со временем становишься таким?