Последующие дни проходят в радости. Радость эта от чувства равновесия, от сознания, что ничего не надо больше искать, можно довольствоваться тем, что у тебя есть.

Алессандро и Ники учатся вместе, читают книги, отвечают на вопросы, вновь повторяют пройденное. Алессандро с удивлением обнаруживает, что ничего не помнит из школьного курса. Опрашивая ее, не перестает удивляться:

– Ты и правда делала уроки, когда сидела дома?

– Конечно! Я же тоже хочу получить аттестат зрелости…

И они просиживают так на диване: он – с ноутбуком на коленях, она – с маркером, выделяя важные места.

Потом – спокойный ужин с тихой музыкой. Потом смотрят какой-нибудь старый фильм, который видели, но не вместе: «Гладиатор», «Свидание на одну ночь», «Ноттинг-Хилл», «Трудности перевода», «Знакомьтесь: Джо Блэк», еще раз – «Таксист», «Последнее танго в Париже» и «Красотка».

А потом – какой-нибудь забавный коктейль, неимоверная мачедония, неповторимый салат… бельгийский: кукуруза, фуа-гра, кедровые орешки, грецкие орехи, уксус. Или еще более невообразимый: кусочки сицилийского апельсина, изюм, укроп и салат-латук. И холодное вино, совиньон, за час до этого положенное в морозильник, самое то; и ежесекундно – поцелуй, отмеряющий время, как зарубка.

Ночью – учеба, днем – повторение с подругами, а он – в офисе, готовит рекламную кампанию. А вечером они ужинают где-нибудь у Пантеона, как два молодых туриста, открывающих для себя Рим, не имеющих времени на посещение музеев, памятников и церквей, – разговаривая на английском. И теперь ответ на вопрос из той песни: «Прости, а ты меня любишь?» – ясен обоим.

Глава девяносто восьмая

И вдруг наступает тот день.

Это как летняя гроза, как звук трубы, разорвавший тишину Остии. Как будто ранним воскресным утром, когда ты спокойно спишь, вдруг резко звенит будильник. Так было и в тот день.

– Алекс, ну где ты?

– Дома.

– А у тебя не получится подъехать в центр?

– Нет… я не успеваю, мне нужно отдать последние эскизы рекламы.

– Значит, ты как будто все время со мной… – смеется Ники.

– Конечно.

– Эй, у тебя голос какой-то странный.