– Все встречи с Филиппом, все её рук дело! Ненавижу тебя!
– Кто погиб? – Аннетта побледнела, кровь застыла в жилах, тело сковало, она не могла даже пошевелиться. – Кто умер? Кто умер? – закричала Аннетта.
– Кристиан и Софи разбились, они погибли, – Жаку было очень тяжело это произнести, а еще сложнее было это принять.
Каждый год, в день этой страшной трагедии, семья приносила на могилу цветы – букет из лаванды, любимые цветы Софи.
***
Дорога была мокрой, шел дождь, Кристиан вывернул руль, пытаясь избежать столкновения и вернуться на свою полосу, но машину занесло, она перестала слушаться водителя, её кружило, словно она танцевала вальс, но его прервал грузовик, который в силу погодных условий не успел вовремя затормозить. Он превратил их машину, в груду искореженного метала, в консервную банку, без шанса остаться живыми в этом смертельном танце. Лишь свет, яркий свет – это последнее, что отпечаталось в памяти.
***
В комнате было темно, тяжелое дыхание лишь прервало тишину. Через открытое окно струился свет, солнце начинало всходить, легкий ветерок играл с занавеской.
– Что случилось? – раздался сонный мужской голос.
– Мне приснился странный сон. Ужасный конец. Представляешь, ведь такое могло произойти.
– И что же тебе приснилось?
– Будто я видела всю свою жизнь, короткий яркий сон, который был длиною в жизнь, а потом яркий свет, так ударил в глаза, скрежет, и все, пустота. Это лишь сон, да?
– Да, это лишь сон.
– Который час, Кристиан?
– Пять утра.
– Раз мы не уснем, пойдем встречать рассвет. Одевайся!
Спустя пару минут они оба вышли из дома, который стоял около берега. Кристиан был в светло-голубой футболке с «V» образным вырезом и белых штанах, Софи надела длинный, в пол, сарафан, с запахом на груди, он был небесного цвета, и на ней была шляпка с широкими полями, белого цвета. Они шли вдоль пляжа, держась за руки, рядом не было ни единой души, только они. Ветер тревожил море, чайки кричали и ловили рыбу, шум моря и птицы – все что было вокруг. Софи и Кристиан уходили все дальше вдоль моря, солнце тем временем просыпалось, а силуэты становились все меньше, пока и вовсе не исчезли из вида, лишь песок сохранил в своей памяти их следы навсегда.