– Две недели на раздумья, и я буду ждать твой ответ. И даже, если ты откажешься, я не исчезну из вашей жизни, потому что, со штампом в паспорте или без, но ты и он – моя семья. И я его усыновлю, в любом случае.

Ладонями обнял ее лицо и склонился для поцелуя.

Сладкого и тягучего, нежного и необходимого, как воздух.

Он целовал ее без спешки и напора, просто касался ее губ своими, смешивал их дыхания и, наконец, она откликнулась на его ласку. Сама подалась навстречу и углубила поцелуй. Сама его целовала, но требовательно и немного жадно.

А потом резко отстранилась, и, наверное, упала бы, но он держал ее в своих руках и не позволил бы.

– Две недели, Таня, и ты должна решить, примешь ли меня таким, какой я есть, или нет.

– А ты? Ты принял меня такой? – в ее глазах мелькнула застарелая боль, но он не отвел взгляд, а смотрел, пытаясь доказать, что для него она всегда была и будет самой лучшей, несмотря ни на что.

– Принял, и всегда буду…потому что, люблю.

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Две недели, за которые ей предстояло принять самое сложное и самое важное решение в своей жизни, истекали с каждой минутой и с каждой секундой, все быстрее и быстрее.

Спроси Таню, как она прожила эти тринадцать дней, она бы с трудом смогла бы подобрать слова и правильно пояснить, почему не может сосредоточиться на работе. Все валится из рук, которые, стоит только вспомнить о Диминых словах, начинают мелко подрагивать, а дыхание, и так до этого не ровное, и вовсе исчезает, и грудь сдавливает от нехватки воздуха.

Нормально ли это?

Нет!

Но, взять себя в руки и прекратить терзаться сомнениями и остальными глупостями, не получалось, причем совсем.

Тринадцать дней.

Тринадцать бессонных ночей.

Триста двенадцать часов сомнений и страхов, столько же часов невероятного подъема и беспричинных улыбок.

Десять часов разговоров с новым психотерапевтом.