– Привет, Матвей! – а потом, обняв, услышала его тусклый голос.

– Тата, что случилось? Мы тут всю голову изломали над тем, куда ты уехала и что у тебя могло случиться. И что это у тебя на лбу и на руке?

– Извини, но у меня правда не было времени на объяснения.

– А сейчас есть?

– Заходи! – она сделала шаг назад, впуская его в дом. – Привет, Лукьян!

Тата присела и обняла пса. Тот радостно вилял хвостом, а его скуления напоминали ей посвистывания.

Оторвавшись от своего любимца, Тата сказала:

– Матвей, как ты узнал, что я вернулась?

– Я гулял с Луком и увидел следы от обуви на снегу возле особняка Роз.

– Ясно! Я принесу нам сюда чай и спущусь.

– Тата, может попьём чай наверху? Зачем бегать? – предложил он, сложив руки по карманам штанов.

– Нет, Матвей. Это неприлично.

– Что значит неприлично? Ты что меня боишься? – спросил он, приподняв брови.

– Не боюсь. Пожалуйста, не обижайся, но я думаю, ты сам понимаешь, что в моей комнате тебе делать нечего. Я сейчас. Мы выпьем чай в классной комнате и поговорим.

Лукьян побежал вслед за ней на второй этаж. Тата налила чай для Матвея и забрала свой начатый.

Она спустилась вниз и поставила на свой классный стол бокалы и тарелку с сушками.

– Тата, что с твоим лбом и рукой? – допытывался Матвей, усаживаясь за стол.

Она обмакнула сушку в чай и произнесла:

– В меня запустила стеклянным бокалом бывшая жена моего мужа.

Тата начала рассказывать историю её замужества с самого начала. Чем дальше она в ней продвигалась, тем глаза у Матвея сильнее округлялись.