– Матвей, когда-нибудь она это примет…

– Примет, если его бывшая жена не встанет, а если встанет, то даже не сомневайся, она тут же убежит к нему.

– Братик, настоящая любовь благородна, – Дарья потянулась к его руке. – Ты должен это понимать…

– Не хочу я ничего понимать!

Матвей сложил руки и с шумом положил их на пианино вместе с головой. От его резких движений инструмент стал издавать неприятные на слух звуки, но Матвей слышал их слишком приглушённо, чтобы они начали его раздражать. Для него на тот момент существовало лишь нечто такое, что изменить ему было не под силу. Неумелого пианиста можно заставить прекратить играть, а вот повернуть обстоятельства так, как ему хотелось, он не мог. Как же ему хотелось вычеркнуть из памяти Тату. Чтобы он даже не знал, что такая девушка существует. Ему бы стало легче, но это было невозможно. Она есть! Она существует! И… не с ним.

– Не хочу я ничего понимать! – повторил он, уткнувшись в пианино. – И причём тут благородство? Даш, я счастливым хочу быть. И ни с кем, кроме неё себя таким не вижу. Я уже встретил ту, которая мне нужна. Да разве можно представить девушку, которая может подойти мне больше, чем она. Я бы её никогда ему не уступил, но он сделал это, когда мы с ней ещё не были знакомы. Я только одного не пойму, если она мне всё равно не достанется, зачем я тогда её встретил? Зачем мне так мучиться, Даш?

Матвей почувствовал руки сестры на своей голове и плечах. Он не мог понять, зачем она начала утешать его пока не ощутил собственные слёзы на щеках.

– Дорогой мой братик, самый лучший на свете, ну не убивайся ты так, прошу тебя… – почти прошептала Дарья нежнейшим голосом. – Ещё рано о чём-то говорить конкретно. Не спеши. Этот вопрос разрешается и пока ничего не ясно. Ты продолжай быть рядом с ней, а дальше жизнь сама расставит всё по своим местам, и ты обязательно найдёшь ответы на все свои вопросы.

Обнять сестру с её животом ему было проблематично, поэтому Матвей уткнулся в её колено и попытался высушить слёзы о грубую ткань её длинной юбки.

Конечно он успокоится. Конечно он возьмёт себя в руки. Конечно он примет всё так, как в конце концов разрешится. Но какой после этого станет его жизнь? Ему казалось, что кто-то поиграл с ним в жестокую игру, показав картинку с жизнью, о которой он не мог и мечтать, а потом посмеявшись спрятал картинку и злорадно наблюдал со стороны за его разочарованием.

– Спасибо тебе, сестрёнка, – проговорил он, поднимая голову с её колен, когда слёзы перестали течь. – Я рад, что рассказал тебе.

– Всё будет хорошо. Выпей чаю.