– Я скорее умру, чем обижу ее, – услышал он собственный голос, донесшийся извне.

– Умру, – повторил за шепчущими призраками Джерри, снова прислоняясь к стеклу, – Это хороший выход. Лучший.

«Смерть – не предательство. Она переживет, утешится. Есть, кому утешить ее. Мужчина, которого я хотел убить, из-за которого таскал к себе эту девку из галереи… Его послал сам Бог. Никто не позаботится о ней лучше. Она не моя. Я ее отдаю ему. Все наладится, все будет хорошо».

Джерри почувствовал облегчение, улыбнулся.

Что-то упало на руку, которой он опирался о подоконник. Упало опять и опять. Он опустил глаза – капли воды. Слизнул одну с запястья – соленая. Джерри вытер щеки ладонями, они стали мокрыми. Он все еще улыбался. Все еще не понимал, что плачет. Слезы текли, капали с подбородка на подоконник.

Шум на улице. К парадному подъезду подъехал автомобиль. Длинный черный лимузин. Фонарные блики заскользили по его глянцевой крыше. Лимузин сопровождали четыре автомобиля, два мотоциклиста, едущие впереди кортежа. Джерри стал смотреть на лимузин.

Головную боль как рукой сняло.

Вместо боли возникло другое. Он почувствовал свой мозг, почувствовал его весь, как есть, словно кто-то вскрыл черепную коробку и копается в ней пальцами, деловито, изучающее, обстоятельно, ищет что-то. Это не больно, но и не слишком приятно.

Лимузин стоял. Время перестало течь, стало падать ржавыми гвоздями в жестяное ведро. Джерри смотрел. Дверца лимузина не открывалась. Гвозди падали. Один, другой, третий, четвертый, пятый…

Тот, кто копался в его мозгу, нащупал то, что искал. Похоже, какой-то сосуд. Намотал сосуд на палец и начал тянуть. И вот тут началась истинная боль. Джерри обхватил голову руками, попытался сорвать ее с плеч. Не вышло. Сумрак, багровый туман. Боль.

Он видит сквозь крышу лимузина. Видит ее. Она без блузки, в одном черном кружевном бюстгальтере и юбке. Как эта Мэри, которой он пользуется всю последнюю неделю. С ней араб. Усевшись на него верхом, Кэт раздевает его. Освобождает от рубашки, хватается за ремень. Его руки заняты ей. Бюстгалтер ему мешает. Араб расстегивает его и снимает, ладонями сжимает высвободившиеся из-под кружев изумительной формы груди, затем лезет под юбку, задирает ее до бедер. Боль костлявыми руками перемешивает, выворачивает мозг. Тянет, тянет проклятый сосуд.

Убей, убей, убей… Багровый сумрак.

«Беги вниз. Убей обоих!!!»

Дверца раскрылась. Кэт с размаху хлопнула ей и сломя голову побежала к подъезду.

Сосуд оборвался. Джерри издал хлюпающий звук, отшатнулся от окна, из носа на грудь закапала кровь. Он быстро снял футболку, прижал ткань к ноздрям, пошел на кухню. Бросил окровавленную тряпку в раковину, стал умываться.