Он молча стоял, ожидая, пока я посмотрю ему в глаза.
– И все?
– Кажется, да, – нерешительно ответила я, не доверяя его взгляду.
– Согласен с первыми двумя, не согласен с третьим. – Он схватил меня за рубашку и притянул к себе, чтобы прошептать на ухо: – Я сделаю так, чтобы никакой другой мужчина не был первым ни на одной части твоего тела,
Я заключала сделку с дьяволом.
И не могла найти в себе желания спастись.
* * *
На следующее утро после возвращения из Чикаго я боролась со своим дверным замком по пути на йогу. Так совпало, что именно в этот момент Кристиан выходил из своей квартиры напротив. Наши взгляды пересеклись. Время замедлилось, скользя по моей коже теплой волной, оставив меня разгоряченной, возбужденной и со сбившимся дыханием. Обычно в такие моменты я придумывала что-нибудь остроумное, но на этот раз чувствовала себя…
Прошлым вечером он оттрахал меня, прижав к моей же двери, после того, как довез до дома. Это было очень горячо, быстро и грубо. А потом он меня поцеловал. Он целовал меня так долго, что мозг превратился в пюре, ноги в желе, а сердце в пепел. А потом оставил меня запыхавшейся и думающей о нем абсолютно неприличное количество времени.
И вот теперь от одного только зрительного контакта под моей кожей горел огонь, а все особенные вещи, которые я могла бы сказать, застряли в горле.
Когда он оставил меня стоять в коридоре, не сказав ни слова, словно я была надоедливой соседкой, с которой никто не хотел сталкиваться, у меня вырвался вздох облегчения.
Я даже не знала, что сказала бы, если бы он не ушел.
В груди горело тяжелое, нестабильное и всепоглощающее чувство.
Оно было слишком похоже на панику.
Следующие пять дней я проводила часы, брея ноги, смотря телевизор, крася ногти, в общем, делая что угодно, чтобы быстрее наступило девять вечера. Потому что тогда приходил он. Он игнорировал меня днем в коридоре, но когда заходило солнце, я превращалась в единственную женщину на планете.
У Кристиана был определенный порядок действий.