Полковник Рузаев и два вьетнамских солдата упрямо, как муравьи, лезли вверх и вверх по заросшему склону. Острые колючки разорвали рубаху и во многих местах добрались до тела. Вьетнамцы с осунувшимися лицами волокли пулемет и совершенно невнятно мяукали между собой. Рузаев пинал лианы, ломал ветки и громко, от души матерился. Снизу доносились гул и выстрелы. Десант оправился от неожиданности и вновь штурмовал деревню. Но Рузаев не волновался, он знал, что стоит десантникам хоть немного зайти в джунгли, и за них возьмется пехотный вьетконговский полк, до поры до времени скрытый на вершине соседнего холма.
Под ногами захрустели камни. Они вылезли на вершину, покрытую растрескавшимися скалами. Справа величественно возвышалась розовая скала Вэй. Слева безбрежной бархатной чашей сиял океан. А внизу шел бой. Десантные вертолеты новой волной заходили на посадку. Видно было, как из них выскакивают солдаты в нелепых касках, обвешанные всякой амуницией, которая изрядно сковывала их движения. Они быстро и точно, как на учениях, без всякой привязки к местности, разбегались по деревне. Рузаев хмыкнул. Американские новобранцы, привыкшие ко всяким полигонам и тренажерам, совершенно не умели действовать в естественных условиях и торчали среди кустов, как пивные бутылки в траве. Вьетнамцев в лесу было, скорее всего, раза в два больше, но ни один шорох не выдавал их присутствия. Маленькие желтолицые солдаты возникали и исчезали, как призраки, и «коммандос» бестолково палили по кустам. Недаром каждый из них нагружался патронами, как вьючная лошадь.
Рузаев глянул на своих солдат. Они аккуратно положили пулемет, и с выпученными глазами судорожно хватали воздух ртом. Один резко согнулся в позывах на рвоту. Но его не вытошнило, лишь на губах показалась пена.
– Так, нечего отдыхать, – Рузаев сам едва мог говорить, – Ди тиен ди24!
Он махнул рукой, показывая, куда ставить пулемет, и скинул патронные ленты. Их оставалось мало.