– Черт, да их там как грязи! – ругнулся сержант и наклонился к рации.

– Первый, первый! Вызывайте авиацию! Пусть расчистят полосу два-четыре!

– Четвертый, авиация не успевает! – лейтенант управлял боем уже с земли.

– Лес ими кишит!

– Летчики боятся русских.

– Обходим высоту два-ноль-два! Сейчас мы посмотрим, что там за русские!

– Сержант! – Сильвестр окликнул Дойли. – Вот они!

На вершине холма мелькнули маленькие фигурки, мелькнули и пропали. Сержант быстро развернул пулемет и дал длинную очередь. Сразу за ней пилот ударил последней оставшейся ракетой.

– Ребята, вниз! – Дойли махнул рукой. – Прикончите этих гаденышей!

– Мы таких даже в плен не берем! Это же косоглазые! – крикнул Сильвестр, – мелочь!

Он выбросил за борт тросик. Трое солдат прыгнули вниз.

– Я вас прикрою!

Вертолет с ревом ушел в сторону, унося сержанта.

– Вот сволочь! – выдохнул Сильвестр. – Удрал! Ну, пойдемте мочить этих крыс.

***

Рузаев с вьетнамцами все еще сидели в своем укрытии. Внезапно раздался резкий щелчок, затем звук пулеметной очереди. Гигантский молоток вбил несколько гвоздей прямо в камень. Мелкая крошка секанула по телу. Сзади, натужно гремя винтом, поднимался вертолет.

Не разбирая, куда летит, Рузаев рыбкой сиганул прямо в щель между камнями. Он больно стукнулся головой, кожу на плече содрало. Сверху что-то зашипело и звонко грохнуло. От удара в ушах заложило. Поплыли красные пятна.

Раздался второй удар, затем рев двигателя. Вертолет вылез наверх и завис над скалами. Рузаев осторожно выглянул наружу. Все вокруг застилал дым. Из вертолета выкинули тросик, и по нему ловко, один за другим, на противоположный склон съехали три солдата в касках грибами. Охота началась.

Рузаев понял, что опасаться еще одной ракеты не стоит – по своим стрелять не станут. Он осторожно вылез из щели и, пригибаясь, бросился к пулемету. На камнях валялись красные ошметья, в которых Рузаев с ужасом опознал части человеческого тела – все, что осталось от маленького солдата. А вот второй солдат, как ни странно, был жив, хотя и оглушен. Из ушей у него сочилась кровь, руки тряслись. И все же он вытянул из-за спины автомат и неуверенным движением перезарядил его. Самым приятным было то, что уцелел и верный ДШК. Правда, патронов осталось совсем мало.

Рузаев осторожно похлопал вьетнамца по плечу. Тот, не отпуская автомата, обернулся. Молодое безволосое лицо с гладкой, почти по-детски чистой кожей было все в крови, которая блестела на солнце. Черные полосы копоти покрывали рваную гимнастерку. Блестящие глаза. Он не мог говорить. Но он улыбался щелочками глаз. Он вел себя достойно, он боролся с врагом и побеждал его. Он был настоящим воином. И Рузаев понимал это. Он слегка толкнул солдата в плечо, глазами показав в сторону скрывающихся за камнями янки. Вьетнамец кивнул, и змеей скользнул в расщелины, едва видимый для Рузаева, и уж совсем незаметный американцам. Сам Рузаев быстро развернул пулемет и стал прилаживать его на камнях. Потерянной станины сильно не хватало, но уж чем богаты… Судя по изменившемуся грохоту, вертолет обходил холм, пытаясь выследить беглецов. Рузаев взвел затвор и приник к прицелу.