– Нет, – сосед задумался, – этого еще не было.

– Будет, – усмехнулся Мюррей.

– Нет, не будет. Я не бомбил, я на разведчике летал.

– Думаешь, разведчиком был, так уже чистенький? Думаешь, в крови да в дерьме не выпачкан? Ошибаешься! Все мы в дерьме по уши!

– Да ты что? – удивился сосед, – мы все воевали.

– Воевали! Не воевали, а сунули нас носом в дерьмо, дали ведра и приказали этим дерьмом поливать друг друга!

– При чем здесь дерьмо?

– А при том, что это твоя первая ночь. Впереди будут еще. И каждую ночь к тебе будут приходить дохлые вьетнамцы, и каждую ночь ты будешь гореть! Все время!

Мюррей отвернулся. Сосед тоже помолчал, а потом тихо заметил.

– Знаешь, ты прав. Это и есть дерьмо.

Было слышно, как он засопел, потом его дыхание стало ровнее, а потом он заскрипел зубами и завыл. Но Мюррей не стал его будить. Это бесполезно. Пусть привыкает.

***

Двенадцатого июля командование решило их порадовать и для поднятия боевого духа воинов по палатам прошлась делегация представителей объединенного командования сил Южного Вьетнама.

– Проходите, сэр! – доктор Беккер открыл дверь, в которую вошел высокий седой пехотный полковник в сопровождении двух вьетнамцев. Американский полковник в своей отутюженной форме выглядел строго и величественно. Рядом с ним косоглазые, с торчащими зубами вьетнамцы в своей смешной форме выглядели крупными крысами.

– Глубокоуважаемые господа! – обратилась старшая из крыс к лежащим летчикам, отодвинув полковника в сторону.

– Командование Южного Вьетнама поручило нам передать приветствия солнцеподобного наследного принца доблестным воинам, вставшим на помощь в защите идеалов…, – старший гаденыш раскрыл рот пошире и хотел было толкнуть длинную речь, но Мюррей неожиданно прервал его, обратившись к полковнику.

– Сэр! Разрешите спросить?

– Да, разрешаю.

Полковник жестом оборвал вьетнамца на полуслове.

– Скажите, сэр, как же можете вы, полковник, находиться в обществе этих…