— Шейн! Хватит! ― прошипел второй мужчина, и удары прекратились, когда его твердый голос прозвучал совсем рядом. ― Что ты, черт возьми, творишь?

— Не стой у меня на пути, Декс!

Шевелиться было больно. Я не знал, насколько серьезны повреждения ― кровь текла из носа и разбитой губы; лицо ныло; ребра ломило ― но мне было плевать.

Я просто знал, что должен жить ради Неё. И ради Неё, превозмогая жжение в горле, делал каждый последующий вдох.

Шейн занес свою руку для ещё одного удар, и я сильнее стиснул зубы.

— Довольно! ― металлически ледяной голос, словно острая бритва, полоснул по оголенному сознанию. Всё в комнате ― даже само время ― остановилось и замерло, покорно преклоняясь перед своим повелителем. ― Дай ему прийти в себя.

Ощутил, как тело напряглось, а затем затряслось от ярости, и, пытаясь восстановить дыхание, открыл глаза. Медленно поднял голову, зная, что ублюдок не сможет не заметить, с каким Зверем вступил в схватку.

Шейн нехотя опустил свою руку ― он был недоволен и разгневан ― но, несмотря на бушующие внутри эмоции, сдержался и промолчал.

— А в тебе намного больше силы и выдержки, чем я полагал, ― продолжал Джек, внимательно смотря мне в глаза, ― и знаешь, это даже забавно. Игра получится долгой. А я люблю растягивать удовольствие.

— Мразь… ― прохрипел, резко дернувшись на стуле, ― …я убью тебя, слышишь?! Убью!!

Ножки отвратительно заскрежетали по полу; внезапный прилив сил помог подняться. Я попытался сделать шаг, но Шейн резко преградил мне путь, обездвижив очередным ударом в живот.

Джек несколько раз театрально прицокнул.

— Не стоит горячиться. Иначе мы начнем спектакль раньше запланированного. А я не терплю, когда что―то идет не по плану.

Стиснул зубы, но не издал ни звука.

— Кстати, прошу прощения за крайне глупое и совершенно непозволительное поведение Оливера. ― Джек подошел к барной стойке и достал чистый стакан. ― Он наивно полагал, что сможет отомстить, добравшись до тебя первым, но, к своему великому сожалению, ошибся. Людские эмоции, вовремя неконтролируемые разумом, способны превращать нас в глупцов. Оливер забыл об этом. И поплатился. ― он повернулся и со стаканом виски в руке двинулся ко мне. ― Мои люди спасли ваши никчемные шкуры. Им было бы приятно услышать слова благодарности.

— Я охотнее умру, чем скажу «спасибо» такому ублюдку, как ты, ― вновь прохрипел, вынуждая Джека усмехнуться.

— О, эта ни чем непоколебимая гордость… а знаешь, Эбигейл ведь точно такая же. В этом вы похожи. ― он вновь ухмыльнулся, а затем, призадумавшись, поднес стакан ко рту. ― А я всё думал, что же общего может быть между вами.