— Библиотеку искал. Дверью ошибся. Давай не будем начинать по новой, — парирует Дан.

— Что у вас тут происходит? — опомнившись, интересуюсь я. — Ты зачем пугаешь Нику?

— Это я у тебя хотел спросить. Что твоя подруга делает в моей ванной комнате, Юлия Степановна?

— Ну, технически, она не твоя, а общая, — растягиваю губы в улыбке. — Единственная свободная на весь дом.

— Технически, — передразнивает па, — у тебя в спальне своя, а эта, — кивок на наглухо закрытую дверь, — значит, моя. Твои гости на твоей территории, мои гости — на моей. Точка. Титов, мать твою, не наглей! Убери свои лапы от моей дочери, если не хочешь, чтобы я тебе их сломал. Имейте совесть, я, конечно, идеальный родитель, но не святой!

Рука Дана послушно исчезает с моей талии, ныряя в карман брюк. Какое счастье, что он уснул со мной одетый. А то, боюсь, выскочи Титов в одних трусах — хозяина дома точно бы тяпнул инфаркт.

Дверь в ванную открывается, и оттуда, плотно закутавшись в огромный папин темно-синий халат, гордо задрав нос, выходит Вероника. Я говорила, что у этой девочки фантастическая самоуверенность и ни капли стеснения в крови? Обожаю ее!

Смерив нас с Богданом безынтересным взглядом, Ника поворачивается к папе. Тычет оранжевым ноготком в его голую грудь, выдавая:

— Крайне неприлично врываться к девушке в уборную без стука, Степан…

— Аркадьевич, — кусая губы, сдерживая смех, напоминаю я.

— Знаете, что, Вероника… — упирает руки в бока па, возвышаясь над миниатюрной Никой величественной скалой.

— Егоровна, — снова открываю я рот.

— Егоровна, — повторяет, — для таких случаев на дверях существую замки.

— О, как интересно! Тогда почему на этой двери его… нет? — заламывает бровь Ника.

— Наверное, потому, что это, черт его подери, моя ванная комната! — рычит папа. — И девушки там если и бывают, то только с моего позволения и по моему приглашению, Вероника!

Я, уже в открытую сгибаюсь пополам от смеха, похрюкивая в ладошку, которой зажимаю рот. Богдан с улыбкой наблюдает за развивающейся сценой, задумчиво почесывая бороду.

Пока папа и Ника увлеченно доказывают друг другу свою правоту, Титов шепчет мне на ухо:

— По-моему, эти двое неплохо смотрятся вместе. Не находишь? Если что, я без претензий. Это просто шутка. Знаю, как Степыч безумно любил твою мать, Юль.

Я перестаю хохотать, поглядывая на отца и подругу с интересом. Оценивая сказанное Даном.

Да, пожалуй, папе нужна такая, как Вероника: горячая, темпераментная, эмоциональная и шустрая. Мама была такой — ураган и стихийное бедствие в одном флаконе. Ему нужна женщина, которая сможет зажечь в его сердце тот самый «огонек». И я даже, скорее всего, была бы не против их с Никой тандема. Но есть два «но». Степан Аркадьевич Данилов поставил крест на личной жизни, его любовь к маме была слишком безусловной и крепкой, что кому-то завоевать его сердце будет сложно — это раз. Ника сильно младше его — это два. Особенно со вторым пунктом, зная характер папы, думаю, будут проблемы. Да и Ника, вряд ли она когда-то, даже в кошмарных снах видела себя в паре с мужчиной вдвое ее старше. Даже несмотря на то, что этот «мужчина» чертовски привлекателен и держит себя в потрясающий форме. К слову, кубики у папы на прессе не хуже, чем у Титова…