Джаред взял свой бокал и сделал глоток. Когда он кивнул Мюриэль, она наполнила мой бокал.

Я пила вино. Позволяла боссу мафии делать с моим телом такое, что заставило бы жителей Абаддона молиться за мою порочную душу. И была одета в очень неангельское платье.

Когда Мюриэль и официант покинули столовую, я сказала:

– Возможно, мне не следует помогать тебе получить счет ниже пятидесяти. Я почти уверена, что если и вознесусь, то отправлюсь прямиком в Абаддон.

Джаред откинул голову назад и расхохотался, что, в свою очередь, заставило меня ухмыльнуться. Теперь я отпускала шуточки про Ад? Куда катится мир!

Все еще посмеиваясь, он наклонился ко мне и поднял свой бокал.

– За Абаддон и прекрасного ангела, с которой мы будем делить камеру.

Покачав головой, я осторожно чокнулась своим бокалом с его и отпила, терпкий маслянистый вкус взбудоражил мои вкусовые рецепторы. Должно быть, я замычала от удовольствия, потому что губы Джареда растянулись в наглой улыбке.

Затем двери столовой распахнулись. Я расправила плечи, когда Тристан сел напротив меня. В комнате стало так тихо, что я могла расслышать, как ножки его стула двигаются по темному ковру.

Джаред откинулся назад, вертя бокал с вином в своих длинных пальцах.

– Тристан? Я думаю, тебе есть что сказать Лей.

Тристан посмотрел на вино, мерцающее в моем бокале.

– Лей, я прошу прощения за то, что привел тебя на встречу Джареда. Я не доверяю людям и проецирую свои сомнения на тебя. Мои действия и слова были неприличными и незаслуженными тобой.

Я быстро кивнула, но это было в основном ради Джареда, потому что извинение Тристана было слишком отрепетированным, чтобы успокоить меня.

Доставая бутылку вина, которую Мюриэль поставила в серебряное ведерко для льда в центре стола, Тристан сказал:

– Мне казалось, что твоя вера запрещает алкоголь.

– Это… так и есть.

– От набожных людей у меня мурашки по коже. Они настолько убеждены, что молитвы и высшие существа могут решить все их проблемы, что превращаются в ленивую, но наделенную силой обузу для общества и думают чаще своими задницами, чем головой, – Тристан сделал глоток вина и облизнул губы. – Грабите погреб дяди Исаака, как я погляжу.

– Он больше не может пить, а мы можем.

– За простые радости в жизни, – Тристан поднял свой бокал. – За вино, женщин и наказание свиней.