Пёс обнюхивает меня и начинает нарезать круги, жалобно поскуливая. Может есть хочет? Или пить?

Чешу её за ухом: «Подожди малыш» — начинаю метаться из угла в угол.

Не понимаю что делать, куда идти, с чего начать, как первый раз в дом вошла. Всё ново, всё незнакомо. Всё не так как прежде.

Олли рядом идёт: не скачет, не прыгает вокруг меня, как делает это всегда. Бредёт, понуро опустив голову и грустно смотрит на меня своими пронзительными, карими глазами из под длинных ушей.

Когда мы заехали в этот шикарный дом в центре города со своим двориком и террасой, я очень хотела себе кошку. Мне так хотелось, чтобы меня кто-то встречал дома, когда мужа нет. Очень скучала по нему. Но муж принёс мне Олли — бассет-хаунда и сказал, что с кошкой она вряд ли уживётся. Я сначала даже немного обиделась, но потом очень привязалась к этой очаровашке, с большими, немного грустными, глазами — полюбила её всем сердцем. И Олли меня полюбила, встречала меня в любое время дня и ночи. Не отходила от меня ни на шаг, когда я возвращалась домой после гастролей или если дома несколько дней не была. Муж даже ревновал её ко мне, в шутку конечно.

В последнее время, она почему-то не жаловала его, постоянно устраивала демарши, убегала, когда он пытался взять её с собой. Вчера убежала и спряталась. Ни уговоры, ни угрозы, ничего не помогло. Упёрлась и не захотела ехать с ним.

Может она что-то чувствовала? — осеняет меня. Может поэтому она в последнее время такая беспокойная. Говорят, у бассетов потрясающий нюх. Они не переносят посторонних запахов и ищут раздражитель до последнего, пока не найдут.

Господи! Даже собака всё знала. Все всё знали, кроме меня….наивной…

От осознания всего этого, становится так плохо, что сил нет стоять. Сползаю на корточки, чтобы не упасть, сворачиваюсь клубочком. Вою. В голос вою. Олли бегает вокруг меня, скулит. Тыкается в меня своим мокрым носом, а у меня сердце вдребезги, осколки в разные стороны разлетаются — не собрать уже. Всё тело болит. Никогда мне так больно не было.

Даже когда пальцы в кровь сбивала на репетициях перед концертами, даже когда с травмами выходила на сцену, потому что заменить было некому, так больно не было.

И страшно…

И посоветоваться не с кем и помощи попросить не у кого.

С детства меня окружали любящие и любимые: мамочка моя, папа — Дед Мороз и волшебник, бабушки, дедушки, да много всех. А сейчас даже поговорить не с кем.

Кому рассказать, что моя маленькая сестрёнка, с которой я играла в куклы и которой косички заплетала, спит с моим мужем.

Боже! Лала! — так не хочется в это верить.